Если б не было тебя стр. 252
Через неделю нету уже ничего. Как там начальство считает?! Мы эти подгузники как сокровища бережем. На ночь только надеваем. Днем вон с ползунками туда-сюда, как комбайн, без остановки. И на семь ночей только хватает. Это разве дело?!
Аннушка чувствовала, как ее крошечная голова взрывается от нарастающего вокруг шума. Дети плакали все громче, старушка, чтобы перекричать общий гвалт, тоже невольно повышала голос. Продолжала ругать начальство, власть и всех, кто устроил так, чтобы в стране было столько несчастных и брошенных детей. Спертый воздух, пропитавшийся парами детского пота и мочи, бурлил, давил на легкие. Спрятаться от него было негде – пустая кроватка, на дне клеенка, вот и все.
У няни закончились чистые ползунки. Она вздохнула с облегчением, собрала мокрые штанишки в охапку и понесла их вон. Теперь надо было ждать, когда появится из прачечной новая партия. А пока можно было передохнуть и исполнить мечту – сесть, наконец, в кухне, вытянуть ноги и выпить чаю. Не торопясь, слушая болтовню кухарок. Они там каким-то чудом все узнают первыми. Вот пусть и расскажут, откуда к ним новенькая прибыла.
После ухода няньки дети в группе словно взбесились. Все, как один, начали вдруг плакать, кричать. Аннушке не оставалось ничего другого, как присоединиться к общему хору: иначе нельзя было вынести этого ада. Сколько продолжался кошмар, она не знала – просто плакала навзрыд вместе со всеми.
А потом дверь в группу открылась, и на пороге возникли двое: молодая женщина с большой сумкой и та самая няня, которая меняла ползунки. Девушка тут же бросилась к одной из кроваток, вытащила из нее четырехмесячного мальчика и прижала к себе, стала целовать. Ребенок, мокрый с головы до ног, тут же оставил на платье матери темные следы. Дети притихли. Прижались лицами к решеткам – кто лежа на боку, кто привстав на колени – и стали ревниво наблюдать за разворачивавшейся на их глазах сценой.
– Маленький мой, – причитала молодая женщина, стягивая с малыша одежку, – описался.
– Да уж менять замучились, – пожаловалась нянька, – ты подгузники-то принесла?
– Принесла, тетя Люба. Как вы велели.
– Вот и надевай сразу. Хоть чистеньким полежит.
Девушка раскрыла сумку, не выпуская ребенка из рук, достала одежку, подгузник и стала возиться с сыном, беспрестанно воркуя над ним.
Аннушка напряглась в своей кроватке как струна. В интонациях женщины ей послышался голос собственной матери – такой ласковый, такой нежный. Она не могла понять, почему так долго они вдали друг от друга. Ее не пугали ни боль, ни побои – готова была все вынести, лишь бы оказаться на руках у мамы, как этот счастливый малыш.
– Ночью спал? Уже какал сегодня? – девушка сыпала вопросами.
Тетя Люба терпеливо ей отвечала. Чего не помнила, выдумывала на ходу, чтобы не расстраивать мамочку.
– Ты лучше скажи, что там с общежитием? Договорилась?
– Пока нет, – девушка расстроенно опустила голову, – говорят, с ребенком держать не станут. Нас в комнате и так пять человек.
– А квартиру снять нельзя?
– Ну что вы! С моей зарплатой?! Надо хоть институт закончить, тогда повышение дадут.
– Долго тебе еще?
– Нет. Полтора года осталось.
– А Ванюшка как же?! – тетя Люба расстроилась. – Он за полтора года превратится здесь невесть во что. Сама будешь не рада.
– Вы