Если влюбишься – молчи! стр. 56
знаю, как лучше себя повести, чтобы ей не навредить.
– Вот что, Димас, ты пока виду не подавай, что в чем-то там засомневался: решай ему задачки как ни в чем не бывало. Клянусь, я придумаю, как этого гада обезвредить. Недолго уж теперь осталось, потерпи.
Леня подмигнул Феклистову и повернул к дому Гии Сохадзе.
Глава XVIII
«Я мог бы и Швейцарский банк ограбить…»
– Колись, Гийка, – начал Пивоваров, когда Сохадзе провел его в свою комнату, – зачем ты спер у Эммы зарплату?
Смуглое, оливковое лицо Сохадзе стало бледно-фиолетовым.
– Он все-таки рассказал, гад! – сквозь зубы проговорил Гия. – И что Эмма?
– Она не знает.
– Да ну? Этого не может быть!
– Может. У нас завтра как раз первым уроком биология – увидишь, что она не в курсе.
– Я не собираюсь больше идти на биологию, – Сохадзе сел на диван, положил ногу на ногу и стал ритмично покачивать носком в мягкой домашней тапочке вверх-вниз, вверх-вниз.
– Я клянусь тебе, что Эмма ничего не знает!
– Не клянись зря! Если уж ты знаешь, то ей он должен был рассказать в первую очередь.
– Понимаешь, это ему не нужно. На самом деле Жабик просто хотел помучить нас за то свинство в лагере. Помнишь?
– Что еще за Жабик? – лицо Сохадзе стало из фиолетового голубоватым. – Погоди-погоди… что-то такое припоминаю… Жабик… Это маленький такой, ластоногий, в очках?
– Ну да! Вспомнил?
– Вспомнил. Но при чем тут тот Жабик? Мне и раньше-то до него не было никакого дела, а сейчас и подавно!
– Ты же сожрал его посылку тогда!
– Сожрал посылку?
– Ага, с коржиками, которые его мать прислала.
– Да? – пожал плечами Гия. – Вообще-то, очень даже может быть. Что-то такое припоминаю. Мы еще его компоты по очереди пили. Из сухофруктов. Дрянь такая, а мы за эти стаканы чуть ли не дрались, дураки. Но тогда, Леня, все над ним издевались. Я, наверно, исключением не был. Впрочем, как и ты, а?
– Разумеется, что я тоже не лучше всех, – кивнул Леня.
– Ну и при чем же в нашем деле Жабик?
– Представь, этот Жабик вырос, что в общем-то совершенно естественно, и перешел к нам в школу, в наш 9-й «А». Узнать его практически, невозможно. Гадкий утенок, вернее, лягушонок, превратился в настоящего лебедя, как в известной сказке.
– И кто же это? – настороженно спросил Гия.
– Сашка Семенов.
– Не может быть…
– И все-таки это он. Доказано. Под черной маской с прорезями для глаз скрывался бывший Жабик, ныне знаменитый Книжный Червь Сашка Семенов, любимый человек Юльки Акимушкиной.
Гия выглядел испуганным и вконец запутавшимся.
– Неужели это разные люди? – наконец произнес Сохадзе, достал из кармана измятую сигарету и нервно закурил.
– Ты про что? – удивился Леня.
– Я никак не мог понять, что этой сволочи все неймется: то в маске, то без маски. Карнавал разыгрывает. Я, признаться, думал: у него от злости совсем крыша поехала. А в маске, оказывается, был Семенов. И, главное, с одним и тем же. Свихнуться можно. Или он тоже его человек? – Сохадзе рассуждал как бы сам с собой, а Пивоваров ничего не понимал.
– Ты говоришь, то в маске, то без маски. Значит, ты давно знал, что это Семенов? – совсем растерялся Леня.
– Ничего я не знал… Я вообще думал, что