Библиотека

Европа перед катастрофой. 1890-1914 стр. 291

Размер шрифта
-
+
Тема

из открытых дверей доносились голоса счетчиков: один, два три, четыре… Процесс подсчета голосов занял пятнадцать минут, а казалось, что прошел целый час. Во время случайной задержки в правительственном потоке послышался торжествующий шепот неустрашимого лорда Холсбери: «Вот вам. Я знал, что мы побьем их!» Лорд Морли с нетерпением ждал, когда появятся батистовые рукава епископов: он знал, что они проголосуют за правительство. Процессия завершилась. Счетчики передали свои данные главному «кнуту» лорду Хершеллу, который, в свою очередь, сообщил результаты на листе бумаги лорд-канцлеру. В полнейшей тишине лорд Лорберн поднялся с мешка с шерстью, откинул назад боковые концы парика и ясным, звучным голосом объявил результаты: за билль – 131, против – 114, перевес – 17. Леди Холсбери, не сумев сдержать свои эмоции, что-то громко прошипела с галереи супруг пэров. Галереи гостей отнеслись к объявлению результатов молча, без энтузиазма и бурных возгласов. Только гости – члены парламента сразу же поспешили в свою палату, где их приветствовали ревом восторга. Лорды разошлись, и через пять минут зал опустел. Вместе с правительством проголосовали тридцать семь пэров-консерваторов, двое архиепископов и одиннадцать епископов, и те из них, кто осмелился появиться в тот вечер в Карлтонском клубе, услышали в свой адрес крики: «Позор! Иуды!»

«Шлюзовые ворота революции открыты!» – громогласно провозгласила на следующее утро «Дейли мейл», газета лорда Нортклиффа, не видя, что в шлюзах нет воды. Аннулирование права вето открывало дорогу для продвижения билля о гомруле, который правительство внесло уже на следующей сессии. Но победа над лордами в данном случае не играла никакой роли. Оппозиция гомрулю, приобретя новую форму восстания Ольстера, спровоцировала возникновение более тяжелого кризиса, для которого наличие парламентского билля не имело существенного значения. В итоге потребовалось более значительное потрясение, чем аннулирование права вето, для того чтобы освободить английскую политику от злого демона Ирландии.

Через пару недель сэр Эдуард Грей заметил Уинстону Черчиллю: «Какой это был необычный год: жара, забастовки, а теперь еще и зарубежная закавыка».

«Разве? – ответил Уинстон. – Вы забыли парламентский билль» 98 . И приятель, зафиксировавший этот разговор, добавил: и не только он забыл, все забыли.

Уже на следующее утро после голосования в палате лордов внимание нации отвлекли страшное пекло и транспортная забастовка, которая, казалось, превращалась во всеобщую стачку и создавала «реальную угрозу социальной революции» 99 . Обиженный пэр «нигде не мог найти даже следов конституционного кризиса, только что терзавшего страну». В тот же день палата общин приняла законопроект, имевший поистине историческое значение – билль о зарплате членов парламента, предусматривавший ежегодный заработок в размере 400 фунтов стерлингов. Ему долго не давали ход консерваторы, но за него горой стояли лейбористы. Бесплатное членство в палате общин, как считала лейбористская партия, лишало рабочих права иметь в парламенте представителей из их рядов. Необходимость в регулярной зарплате появилась после предписания Осборна, запрещавшего использовать профсоюзные фонды в целях материального обогащения. Для оппонентов оплата членов парламента означала исчезновение политики как профессии для джентльменов и была еще более зловредной, чем парламентский билль. Эта мера узаконивала новый и «неприемлемый тип профессионального политика», объяснял Остен Чемберлен. Она уберет последний барьер, преграждавший «наплыв в политику обыкновенных авантюристов», писала газета «Таймс», которой владел авантюрист высшей категории лорд Нортклифф. Мало того, она будет

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.