Европа перед катастрофой. 1890-1914 стр. 289
грудились сплоченными группами как пчелы, на галереях битком набились зеваки. Когда вошел премьер-министр, слегка порозовевший и нервничавший, либералы встали, размахивая листами бумаги с отпечатанной повесткой дня, и минуты три выкрикивали приветствия. Их пыталась перекричать оппозиция, которая тоже поднялась на ноги при появлении Бальфура. Когда Асквит встал, чтобы начать свое обращение, его прервали, прежде чем он смог произнести фразу, громкими возгласами: «Предатель!» и «Редмонд!», намекая на ирландскую опасность, нависшую над его головой, и сразу же раздались приглушенные речитативы, произносившиеся хором: «Разделить!.. ить!.. ить!» , то смолкавшие, то вдруг снова возникавшие, как только Асквит открывал рот. У скамьи оппозиции выросла грозная фигура Хью Сесила 95 , в глазах сверкали молнии, нескладное тело покачивалось, повинуясь ритму гневных восклицаний, бледное лицо было искажено гримасами возбуждения, им овладел фанатизм, допускавший любые, даже самые опрометчивые действия во имя главной цели. Асквит смотрел на вопящих противников с изумлением и презрением, остановив свой взгляд на Сесиле, который в это время ему показался тигром, пытающимся разорвать клетку. На галереях взволнованные леди уже вскочили на сиденья. Сэр Эдуард Грей, мрачный и напружинившийся, приблизился к Асквиту в непроизвольном порыве встать на его защиту. Во взгляде Бальфура, непринужденно сидевшего напротив и посматривавшего на своих сторонников, сквозило нескрываемое отвращение. Несколько раз Асквит пытался заговорить, но его слова заглушались истошными криками «ить!», «ить!», «Кто убил короля?», «Диктатор!» Слова и отрывки фраз, которые ему удавалось произнести, еще больше бесили оппонентов. Призывы спикера соблюдать порядок тонули в несусветном гаме. Три четверти часа Асквит стоял, не сходя с места, и в конце концов не выдержал, сложил папку с речью и сел.
Когда говорил Бальфур, либералы не стали мстить, но когда поднялся Ф. Э. Смит, которого считали подстрекателем, в палате снова началось столпотворение. Страсти, бушевавшие в зале, не поддавались описанию, отметил корреспондент «Таймс». Два часа спикер тщетно пытался навести порядок и, наслушавшись самых разных восклицаний, ругательств и призывов, среди которых прозвучали и «три воззвания к социальной революции», закрыл сессию как «нарушавшую нормы поведения» 96 – впервые в истории.
Скандальный и оскорбительный «спектакль Сесила», как стали называть омерзительное происшествие в палате общин, удивил многих. Еще ни один премьер-министр не подвергался такому неуважительному отношению. Прессу захлестнула волна возмутительных комментариев и писем «за» и «против». Многие в то же время полагали, что инсценировка была направлена и против Асквита, и против Бальфура. Блант записал, что Ф. Э. Смит, Джордж Уиндем и Бендор (герцог Вестминстерский) «были в восторге от вызванного ими потрясения и считали, что побудили к действию Бальфура».
На следующий день речь Асквита, которую ему так и не дали произнести, была опубликована, и лидеры консерваторов столкнулись с неизбежностью «революции», которую хотел предотвратить Бальфур: формирования перманентного либерального большинства в палате лордов. Если «дайхарды» смогут подобрать больше семидесяти пяти твердых сторонников, то последует титулование новых пэров, если, конечно, правительство не блефует. Неизвестно, блефует ли оно? Многие были в этом уверены, другие – нет. Никто в точности не знал, сколько пэров проголосуют вместе с «дайхардами». В такой критической ситуации Лансдаун и «хеджеры» должны были подобрать достаточное количество консервативных пэров, готовых пожертвовать принципами и проголосовать с правительством за билль, который им ненавистен. Только таким образом можно было не допустить