Библиотека

Европа перед катастрофой. 1890-1914 стр. 290

Размер шрифта
-
+
Тема

возможное формирование большинства «дайхардов». Сколько потребуется таких добровольцев и сколько людей отважится ими стать – в этом заключалась главная неопределенность момента.

10 августа температура наружного воздуха поднялась до рекордных ста градусов , а в Вестминстере было еще жарче: в отличие от прежних политических схваток, исход этой битвы был абсолютно неясен. К 16.00 палата лордов была заполнена до отказа, такого скопления народа здесь еще никогда не было, пэрам даже пришлось стоять в проходах и дверных проемах. На них были визитки с высокими воротниками, аскоты, легкие жилеты и короткие гетры, а некоторые после обеденного перерыва так и пришли во фраках. «Дайхарды» украсили себя белыми ветками вереска, присланными герцогиней Сомерсет, а на многих «хеджерах» были красные розы. Лорд Холсбери шел на свое место с решительным видом рыцаря, принявшего вызов на ристалище, и одному очевидцу даже послышался звон шпор. Призывая к совести и сознательности, он потребовал отвергнуть билль. Лорд Керзон говорил, что выражает мнение большинства, а потом сидел «бледный и злой». Лорд Селборн вскочил на стол и «резкостью тона и драматичностью жестов» подтвердил свое намерение «стоять до конца». Новые ощущения неопределенности привнес лидер либералов лорд Кру, намекнувший на «естественное нерасположение» короля, собственное безрадостное настроение и словами – «должен признать, что все это у меня вызывает отвращение» – возродил подозрения о блефе правительства. Кто-то увлекся подсчетами и пересчетами. Ни один из шести пэров, сидевших за одним столом во время обеденного перерыва  97 (двое из них, лорд Кадоган и лорд Миддлтон, прежде входили в правительство консерваторов), так и не принял окончательного решения. Когда один из пэров, жертвующих принципами, лорд Кампердаун, заявил о намерении голосовать вместе с правительством, герцог Норфолк, рассердившись, ответил, что если хоть один пэр-консерватор проголосует за билль, то он и вся его группа займут сторону «дайхардов». Лорд Морли, чье пэрство исчислялось всего лишь тремя годами, тем не менее объявил, что «был бы глубоко тронут» и «чрезвычайно признателен», если бы правительство со всей ясностью дало понять, что за отклонением билля «последует незамедлительное и крупномасштабное титулование пэров». Удовлетворяя чей-то запрос, он повторил заявление. Палату словно окутала дымка. Архиепископ Кентерберийский обратился к присутствующим с убедительной просьбой не делать ничего такого, что могло бы превратить палату, да и всю страну в «посмешище» для всего мира. Лорд Роузбери, обыкновенно ставивший в тупик своими бесконечными колебаниями и вроде бы собиравшийся воздержаться, вдруг вскочил со своего места на поперечной скамье и, произнося «последнюю, самую краткую и, возможно, самую мучительную речь в моей жизни», заявил, что будет голосовать с правительством. Поскольку, независимо от исхода, «палата лордов, как всем нам известно, исчезает», он намерен никогда больше не входить в эти двери, что впоследствии лорд и делал.

В 22.40 «посреди необычайного возбуждения» было объявлено о разделении голосов. Часть воздержавшихся пэров столпилась на ступенях трона, где они могли оставаться, не принимая участия в голосовании. Остальные воздержавшиеся от голосования пэры, ведомые лордом Лансдауном, покинули палату. Две группы пэров, двумя потоками выходившие в раздельные лобби по обе стороны палаты, казались наблюдателям на галерке примерно равными по численности. Подсчет вели счетчики, вооруженные белыми жезлами, которыми они постукивали по плечу каждого пэра, возвращавшегося из лобби. Неспешно два потока пэров шли обратно, и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.