Femme fatale выходит замуж стр. 106
стеклу. – Слышишь? Это я трубку к окну поднесла… Так барабанит о карниз, просто невозможно!
– На завтра тоже обещали дождь, – сказал Ремизов. – Не забудь захватить зонтик. Когда ты приедешь?
– Я не знаю, – легко ответила Жанна. – Может быть, уже скоро.
– Я бы хотел тебя увидеть. Конечно, есть вероятность, что мы опять поссоримся…
– Непременно.
– «Непременно» что – поссоримся или увидимся? – с любопытством спросил Ремизов.
– И то, и другое… – пробормотала Жанна. – Я совсем забыла, как ты выглядишь. Помню только, что у тебя даже ресницы светлые. Надеюсь, ты не отрастил усы? – строго спросила она.
– Нет, как можно! С усами я покончил навсегда… А хочешь, я сам к тебе приеду? – неожиданно предложил Ремизов.
– Нет, нет… – испугалась Жанна. – Зачем? И потом, у меня в голове до сих пор эта твоя фраза вертится… Ты сказал, что быть со мной рядом невозможно!
– Ты все перепутала, я сказал – и с тобой нельзя, и без тебя тоже… – возразил он. Потом добавил: – Ты… ты до сих пор не можешь забыть его?
– Я никогда этого не забуду. Я никогда не забуду Юру, – тихо ответила Жанна. – Я слишком виновата… Послушай, это плохо, что я сегодня смеялась? Очень много смеялась.
– Не думаю. И, вообще, не стоит так сильно поддаваться чувству вины, иначе оно тебя разрушит…
– Ты добрый, – серьезно произнесла она. – Немного странный, не похожий на других мужчин, но ты добрый.
– Добрых много.
– Не в этом дело… Ты ничего не требуешь от меня.
– Ну здрасте, я очень даже корыстен…
– Нет, нет – ты просишь , но ты не требуешь! Даже не просишь, а просто – ждешь… Ладно, спи. Мне жаль, что я тебя разбудила…
– Ерунда. Иногда хочется, чтобы кто-то тебя разбудил посреди ночи. Чтобы поболтать вот так, ни о чем…
Она нажала на «отбой».
За окнами мерцала огнями ночная Москва. Жанна подумала, а что, если снова позвонить ему и позвать к себе? Ремизов бы примчался, приехал, прилетел, даже не думая… Ну нельзя же быть все время одной! Или самой приехать к нему – вот так, явиться посреди ночи: сюрприз!
Жанна прижалась лбом к оконному стеклу. От ее дыхания оно слегка запотело…
Никуда она не поехала, конечно.
Если б не было того последнего, знаменательного разговора, когда вдруг выяснилось, что и Марат не может без нее жить, Жанна непременно бы отправилась к своему соседу.
Рассказала бы о Питере, поинтересовалась бы, как он здесь жил все это время… Но теперь прийти к нему было невозможно. Их отношения были безнадежно испорчены этой глупой любовью. Жанну нисколько не радовала легкость, с какой она завоевывала мужские сердца, такого рода честолюбие у нее отсутствовало. Ведь, в конце концов, надоедает, когда слышишь от окружающих одно и то же, тем более что сильный пол в выражении своих чувств оригинальностью не отличается…
Одиночество в толпе, жажда плывущего в океане, скука сидящего на троне – в окружении шутов… Таково бывает проклятие. У Жанны было то, о чем только может мечтать женщина, – власть над мужчинами, но она никакого удовольствия от этого не испытывала.
Теперь она потеряла