Fugit irreparabile tempus стр. 4
вот такую вот технику с секретными документами тебе домой брать позволяют? – неодобрительно покачал головой дед Андрей.
– Не позволяют, дед, не позволяют, – улыбнулся про себя Сережа незатейливой дедовской ревизии. – На этой машине максимум что есть – ДСП, а со всеми секретными и совсекретными документами только в «конторе» работать можно… С этим строго…
– Ну, по иному ДСП подготовленный человек многое поймет, – продолжил гнуть свою линию дед.
– Так не доберется он до ДСП, – пояснил Сережа. – Не будет машинка работать без моих отпечатков пальцев. Да не простых, а теплых, живых…
– А ведь тебя, внучок, и оглушить можно, и опоить… – с хитринкой глянул на него дед. – Ну, или запугать чем.
– Можно, – согласился Сережа, по опыту зная, что выставлять себя пионером-героем перед дедом бессмысленно. – Только после отпечатков пальцев пароль ввести надо… Ошибешься хоть в буковке – хард-диск заблокируется, без специальной аппаратуры не прочитаешь… А чего мне стоит ошибиться?
– Хитро, хитро, – скупо похвалил дед. – А что ж это ты диск этот не по-русски назвал?
– Привык, – чуть виновато отозвался Сережа. – Ведь все больше с английским на работе дело имею, вот по ихнему, по-буржуински, и называю иной раз…
Дед укоризненно кашлянул, взял книжку и дальнозорко, на вытянутой руке принялся разглядывать английские буквы на обложке, украшенной изображениями советских и китайских солдат в форме первых послевоенных лет.
– Так что же такого этот Antonoff написал, что твое начальство заинтересовалось? – повторил свой вопрос дед.
– Не знаю еще, – развел руками Сережа. – Перевел только-только половину. А заинтересовалось начальство тем, что книжку эту, аж двадцать экземпляров, закупил Госдеп североамериканский почти тут же после её выхода.
– Н-да. Американцы хитрые, зря деньги тратить не будут, даже если это всего-то пара сотен долларов, – сказал дед, мельком глянув на обратную сторону обложки с указанной там ценой. – Так о чем все ж таки пишут?
– Да первые послевоенные годы описаны, – рассказал Сережа. – Как решение принималось о «закрытии» Европы, про переговоры с Михаем, с иранским шахом, а уж ближе к середине и про китайские дела…
– И что ж – правду написали или, как всегда, брехню пустопорожнюю? – строго глянул на Сережу дед.
– Да я ведь не такой знаток истории, – смутился внук. – Вроде как, правду, во всяком случае, по основным-то событиям. Вот только… Описано это все как-то неправильно что ли… И Василевский сморкается постоянно, и Камов в носу ковыряет, и даже Булатов постоянно попукивает… А что, дед, правда так было?
– Ты про то, что товарищ Булатов газы пускал? – засмеялся дед. – А то как же! Что ж он – не живой человек был? У него в старости так вообще метеоризм развился, сдержаться не мог, очень этого стеснялся перед товарищами, хоть все и понимали прекрасно из-за чего… Из-за этого и старался последние годы жизни близко ни к кому не подходить… Вот только газы эти на мозги его не действовали, ум у него до последних дней был такой – дай бог нам с тобой хоть сотую часть того…