Fugit irreparabile tempus стр. 6
вычислитель – пользователю и в самом деле приходилось «сдавать» теплый отпечаток пальца, вводить пароль и тут же подтверждать его, вводить кодовую фразу для открытия или продолжения работы с нужным документом, Сережа быстренько изменил размер шрифта в уже откорректированном, проверенном на орфографические ошибки документе, выдал команду «печатать» и, откинувшись на спинку стула, подумал: «Не забыть бы завтра с утра распечатанные листы с собой на службу прихватить, а то техники замучают…» Как бы не ворчал дед, режим секретности в разведке соблюдали, и данные об использовании ЦПУ, и о команде печатать переведенный документ техники всенепременно бы срисовали с оборудования. А вот дальнейшее развитие событий полностью зависло от непосредственного начальства младшего лейтенанта Круглова. Не будь при нем распечатанных листов, могли и выговор объявить с обязательным представлением этих самых листов пред светлые очи сотрудника по режиму, давшего разрешение на вынос вычислителя из здания. Или обойтись ласковым, но отечески суровым внушением о необходимости соблюдать бдительность даже в самое мирное из всех мирных времен.
Дед Андрей со скрытым восхищением посмотрел, как ЦПУ один за другим всасывает в себя листы, что бы через пару-другую секунд выплюнуть их уже заполненными крупными, яркими буквами, и потоптался на месте, как он обычно делал, когда не знал, чем занять себя в ближайшие несколько минут. На помощь деду пришел Сережа:
– Да ты не жди тут, оно долго печатать будет, устраивайся давай на любимом месте, я тебе, как готово будет, принесу…
Дед с благодарностью кивнул и вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Сережа, посмотрев ему вслед, спохватился и принялся принимать напечатанные листы и складывать их аккуратной стопочкой на краю стола, что бы через четверть часа скрепить и отнести их на веранду, где в удобном кресле расположился на весеннем солнышке дед Андрей.
Вручив деду довольно толстую папку с половиной переведенной книжки, Сережа вернулся в свою комнату, привычно закрыл уши наушниками, включил в вычислителе проигрыватель
и под гитарные переборы Кузьмина продолжил свой труд. В конце концов, любопытство деда – это, скорее всего, просто любопытство, а за полный и относительно художественный перевод с него спросят на службе.
Сереже его работа нравилась, он любил не просто переводить, а делать это от души, а как иначе перекладывать с одного языка на другой роман или повесть, пусть она и полна не вполне неприличных подробностей из жизни давно ушедших из жизни лидеров страны. Но от этого качество текста, Сережа не мог не признаться перед самим собой, не страдало.
Попав в разведку по предначертанию деда, бывшего чекиста, сотрудника легендарной «девятки», Сережа прекрасно понимал, что не будет в его жизни великолепной бондианы, прославленной английским же литератором и разведчиком. Не того он склада характера, нет ни авантюрной жилки, ни таланта лицедея, что бы работать за рубежом, неважно – легально ли, нелегально. Но вот о том, что большая часть разведданных черпается и всегда черпалась из открытых источников, Сережа, благодаря деду, да и отцу с матерью тоже, понимал отлично. Значит, кто-то должен сидеть здесь, в сердце страны, переводить довольно нудные и специфические статейки об уровне безработицы на заводах в Детройте, что бы потом, по данным из этих самых статей, головастые люди делали выводы о готовности