Библиотека

Фуку стр. 23

Размер шрифта
-
+
Тема

                      через Мюнхен,

и мне

            про ужасы гестапо

рассказывает он под мухой.

«Вот вы почти на пьедестале,

а вас

            хоть una vez пытали?

Вам

         заводную ручку

                                     в sulo

втыкали,

               чтобы кровь хлестнула?

Вам в пах

                 плескали купороса?

По пальцам били doloroso?

Я выдавал

                     сначала мёртвых,

но мне сказали:

                          «Без увёрток!»

Мою сестру

                      со мною рядом

они насиловали стадом.

Электропровод ткнули в ухо.

Лишь правым слышу.

                                     В левом — глухо.

Всех предал я,

                          дойдя до точки,

не разом,

                  а поодиночке.

Что мог я

                   в этой мясорубке?

Я —

        traidor Олега,

                                      Любки.

Ошибся в имени Фадеев…

Но я не из шпиков-злодеев.

Я поперёк искромсан,

                                         вдоль.

Не я их выдал —

                                  моя боль…»

Он мне показывает палец,

где вырван был при пытке

                                                  ноготь,

и просит он,

                     беззубо скалясь,

его фамилии не трогать.

«Вдруг живы мать моя,

                                            отец?!

Пусть думают, что я —

                                          мертвец.

За что им эта verguenza?» —

и наливает ром с тоской

предатель молодогвардейцев

своей трясущейся рукой…

В бытность мою пионером неподалёку от метро «Кировские ворота», в ещё не снесённой тогда библиотеке имени Тургенева, шла читательская конференция школьников Дзержинского района по новому варианту

романа «Молодая гвардия».

Присутствовал автор — молодо-седой, истощённо красивый. Переделка романа, очевидно, далась ему нелегко, и он с заметным напряжением вслушивался в каждое слово, ввинчивая кончики пальцев в белоснежные виски, как будто его скульптурную голову дальневосточного комиссара мучила непрерывная головная боль.

Мальчики и девочки в пионерских галстуках, держа в руках шпаргалки, на сей раз составленные с горячим участием учителей, пламенно говорили о том, что если бы они оказались под гестаповскими пытками, то выдержали бы, как бессмертные герои Краснодона.

Я незапланированно поднял руку. В президиуме произошёл лёгкий переполох, но слово мне дали. Я сказал:

— Ребята, как я завидую вам, потому что вы так уверены в себе. А вот у меня есть серьёзный недостаток. Я не выношу физической боли. Я боюсь шприцев, прививочных игл и бормашин. Недавно, когда мне выдирали полипы из носа, я страшно орал и даже укусил врача за руку. Поэтому я не знаю, как бы я вёл себя во время гестаповских пыток. Я торжественно обещаю всему собранию и вам, товарищ Фадеев, по-пионерски бороться с этим своим недостатком.

Величественная грудь представительницы гороно тяжело вздымалась от ужаса. Но она мужественно держалась, в последнее мгновение заменив крик общественного возмущения, уже высунувшийся из её скромно накрашенных губ, на глубокий педагогический вздох.

— Этот мальчик — позор Дзержинского района… — сказала она скорбным голосом кондитера из «Трёх Толстяков», когда в любовно приготовленный им торт с цукатами и кремовыми розочками плюхнулся влетевший в окно продавец воздушных шаров. — Надеюсь, что другие учащиеся дадут достойный отпор этой вражеской вылазке…

Неожиданно для меня из зала выдернулся Ким Карацупа, по кличке Цупа, который сидел на парте за моей спиной и всегда списывал у меня сочинения по литературе. Цупа преобразился. Он пошёл к трибуне не расхлябанной марьинорощинской походочкой, обычной для него, а почти строевым шагом, как на уроках по военному делу. Цупа пригладил рыжие вихры и произнёс голосом уже не пионера, а

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.