Гибель титанов ч.1 стр. 21
им преподавали на географии.
Узкий проход в Засечной черте располагался именно здесь, а сама засека торчала в разные стороны тонкими, сиротливыми хлыстами. И лишь там, где деревья посадили первыми, уже стояла непролазная чаща, до того плотно сросшаяся ветвями, что и зимой выглядело это нелепо и страшно. Словно воля колдуна искорежила добрый лес так, что даже зверь не мог там жить. И все до единого знали имя того колдуна и поминали своих богов, когда видели поднятые к небу бессильные руки голых стволов. Руки эти сплелись в каком-то уродливом танце, страшным даже для воинов, что сами сажали этот лес. Они и подумать не могли, что плодом их труда станет непролазный бор шириной в два дня пути. От Дуная и до отрогов Карпат, что были для прохода всадников и вовсе непригодны. Тут, именно тут самое удобное место для вторжения конной орды, а потому деревянный острог уже окружили каменным кольцом высотой по пояс. Для начала здесь крепкий замок поставят с укрытым стеной причалом. А потом построят второй ряд укреплений, чтобы защитить растущий посад, который рано или поздно станет немалым городком. Но это еще когда будет…
Кий был абсолютно счастлив. Заниматься он не слишком любил, и то, что его роту сорвали посреди учебного года, княжич посчитал подарком судьбы. И даже труды по готовке и обихаживанию коней он выполнял с удовольствием, почитая это частью настоящего дела. Они кем-то вроде оруженосцев стали, прислуживая настоящим воинам. Ночевали они не в чистом поле. Тут, в Дакии, берег усыпан весями однодворцев, которые каждые двадцать миль поставили огромные сараи из самана и не менее впечатляющие поленницы дров. Государь позаботился о том, чтобы через цепь походных лагерей можно было и зимой войско на восточную границу перебросить. К удивлению мальчишек, в домах этих оказалось тепло, и даже немного душно. Множество очагов и сотни тел, прижавшихся друг к другу, грели так, что даже пот пробивал. Спертая духота и запах прелых портянок вышибали слезу у непривычного человека. Но поход есть поход. Воин, если нужно, и в снегу заночует, прокалив сначала кострищем промерзшую землю. Здесь, в Измаиле, они отдохнут немного, пока ждут отряд болгар, который должен их встретить и отвести до места.
— Подъем! — заревел ротный на третий день. — Завтракаем и выходим! Бегом! Бегом! Бегом!
Ротный у кирасир был знатным обрином из племени сабир, и его благородный череп поначалу вызывал у Кия лютую зависть. Вот бы и ему стать таким, страшным и одновременно прекрасным в своем уродстве. Но не судьба! Ему сказали, что голову нужно еще в младенчестве дощечками сжать. По совету боярина Хотислава командиров в выпускные роты назначали прямо из армии. Так бывшие воины, прошедшие множество сражений, и не раз награжденные, получали свой собственный эскадрон, спаянный детской дружбой. Они росли на его глазах, а он знал каждого, как собственного сына. Стойкость таких рот была необыкновенной. Ведь тут все друг друга с малых лет знали и считали своей настоящей семьей.
Причина спешки стала Кию ясна сразу по выходе из казармы. Десяток болгар скалил зубы и болтал с командиром кирасирского взвода на степном наречии. Проводники пришли, которые покажут дорогу княжеским всадникам. Они поведут там, где лед еще крепок.