Гибель титанов ч.1 стр. 22
Там, где даже весеннее солнышко еще не растопило замерзшую толщу воды. Зима в этом году пришла суровая на редкость.
— Ротный сказал, через пару недель в ханское кочевье придем, — услышал Кий разговор парней из первой роты. Им этот поход за летнюю практику и за выпускной зачтут. Он даже придвинулся к ним, чтобы услышать побольше, и тут же поплатился за это.
— Чего уши развесил, щегол? — рявкнул на него будущий кирасар и влепил крепкую затрещину. — А ну, пошел кашу варить. И чего эту мелочь с нами отправили? Одна морока с ними.
— Да ладно тебе, Аспар, — уже спиной услышал Кий успокаивающий голос. — Не кипятись. Идут и не ноют. А кто воду будет носить? Ну не мы же с тобой. Вспомни, как сами такими были…
В ханское кочевье они прибыли через пару недель, успев буквально в последний момент. Лед на реках уже начал опасно трещать и стал серым, грязным и рыхлым. Тут они пробудут месяц с небольшим, когда степь покроется сочной молодой травой, а воля хана Кубрата покатит степные племена на восток и юг, чтобы выдавить хазар за кавказский хребет. И пойдут болгары не одни. Тут, в ставке, Кий углядел непривычного вида всадников, в речи которых он не смог понять ни слова, как ни напрягал слух.
Мадьяры! — догадался он. Отличить одного степняка от другого сложно. Лишь узоры на одежде и чеканные украшения конской упряжи разнятся. Мадьяры, как и болгары, головы бреют, оставляя один лишь пучок волос на макушке, айдар. Иногда заплетают айдар в косицу, иногда нет. Так многие в степи делали. И хазары, и куманы, и мадьяры с башкирами. Говорят, это сильный оберег, через который бог Тенгри свою защиту дарит.
Вот бы и мне так! — завистливо подумал Кий, разглядывая бритые головы воинов. — Меня бы никто больше девкой не назвал. Так ведь нельзя! Ротный с дерьмом съест. Не по уставу.
Одиннадцатилетний княжич вздохнул, посчитав, сколько еще осталось до выпуска, и перекинул на другую руку холщовый мешок. Надо идти работать, кизяк сам себя не соберет.
* * *В то же самое время. Братислава.
Берислав с сожалением закрыл книгу дяди Стефана о его путешествии в Индию. Вот ведь повезло братцу Святославу! И Кию повезло. Его в поход отправили! А он сидит здесь, как привязанный, меняя лишь учебную аудиторию на пыточный подвал и госпиталь. Мастер Немил оказался прав. Глупые детские страхи ушли, а душа его стала покрываться толстой корой, как и положено всем врачам. Ведь так можно и с ума сойти, если осознаешь, что ты живому человеку ногу отрезаешь. А если думать, что не человек это, а пациент, а нога — и не нога вовсе, а гангрена проклятая, то намного легче становится. И вроде бы нужды не было больше Бериславу в пыточную ходить, а он все равно ходил. Только сам себе признаться не мог зачем. Не в изучении анатомии дело было, и не в том, чтобы понять, как сокращается живая мышца. Нет! Вовсе нет! Его давно уже увлекало другое. Тут, на допросе, люди становились настоящими. Вся ложь, все напускное и неискреннее уходило прочь, словно смытое бурной рекой. Тот, кто притворялся храбрецом, оказывался вдруг трусом, а верный друг —