Гибель титанов ч.1 стр. 33
давно мучивший его вопрос. — Почему ты раньше насмерть стоял, но не дозволял монастыри строить. А сегодня вот — сразу два. Не пойму я. Изменилось что-то?
— Время разбрасывать камни, и время собирать камни, владыка, — загадочно ответил князь. — Тебе ли этого не знать. Лет десять назад в этих землях монастырь и года не простоял бы. Его любая залетная шайка могла разорить. Сейчас с этим проще. Да и на шее у народа я вам сидеть не позволю. Как только епархия твоя в плане денег самостоятельна стала, так я и возражения свои снял. Строй хоть каждые двадцать миль. Мне постоялые дворы как воздух нужны.
— Ах ты…! — владыка даже задохнулся от возмущения и ударил пятками коня, который, изумленный таким неуважительным к себе отношением, полетел вперед, едва не выбросив всадника из седла. — Да как тебя молния за такие слова не убила! — услышал князь удаляющийся голос архиепископа Братиславского.
— Да как же она меня убьет, — грустно хмыкнул князь, разглядывая его преосвященство, который постепенно превращался в темную точку на горизонте, — если я верховный жрец Перуна. У меня с ним свои отношения. Эй! — крикнул он страже. — Догнать! Не видите, у владыки конь понес!
А ведь место и впрямь неплохое, — подумал он, оглядывая невероятной красоты пологие горы, поросшие густым лесом. — И виноград на этих склонах замечательно расти должен.
Они шли по южным предгорьям Альп. Пик холода наступит лет через десять, а потом понемногу начнет теплеть. Лет через двести станет как в старые добрые времена, и даже Гренландия покроется зеленью, потеряв большую часть своего ледяного щита. Тогда-то здесь и виноград начнет вызревать, как при первых императорах, и зерно даст огромные урожаи. Но ни ему самому, ни его детям в это прекрасное время жить не придется.
— Да-а! — сказал князь сам себе. — И погода — дерьмо, и народу мало. Промахнулся я лет на двести-триста. Тут бы сейчас ногу поставить было некуда…
— Два монастыря, говоришь? — владыка Григорий, коня которого поймали и привели назад, сделал вид, что фразы про постоялые дворы он не слышал.
Его выводил из себя и цинизм князя, и его практичность. Владыке, который свое служение мирскими благами не измерял, все это казалось чудовищным кощунством и святотатством. Он порой забывал, что князь Самослав — язычник. В их общении эта милая деталь уже давно оставалась за скобками. Григорий считал своего государя христианином, только уж очень нерадивым в вере, да еще и с собственным толкованием священных основ. Впрочем, он принимал эту ношу со смирением, как и положено истинно верующему. Он наставлял заблудшую душу. Разве не в этом состоит долг пастыря?
— Так что, и в Любляне монастырь можно основать? — с горящими глазами спросил он. Тряска, которую устроил ему взбесившийся конь, расставила мысли владыки по своим местам.
— Можно, — кивнул князь. — И даже нужно. Там римское население еще осталось. Живут вперемешку с хорутанскими родами. У них и епископ свой когда-то был. Можешь из достойных кого-нибудь рукоположить. Надо восстанавливать утраченное. Иначе там очень скоро появятся попы из Константинополя или Рима. Мы их потом не выкурим оттуда.
— Нехорошо мне что-то, — Григорий протер вспотевший лоб рукавом своего плаща. — Удивляешь ты сегодня, государь. Один подарок за другим. Не от того ли это, что