Библиотека

Глубокий тыл стр. 628

Размер шрифта
-
+
Тема

военного вида, тем более что на большинстве подчиненных форма сидела, «как на корове седло».

Но одно дело — пригнать военную форму, а другое — врасти в новую среду. И комиссар скоро понял, что главное дело в том, какие установятся отношения с подчиненными, как он сумеет сработаться с теми, с кем ему придется кочевать по фронтовым дорогам. Поняв это главное, Анна сразу почувствовала себя легко. Тут уже был опыт, тут глаз был привычно зорок, ухо остро, сердце чутко. Дело пойдет на лад.

Опустошая для поезда запасные фонды городских библиотек, добывая кинопередвижку, с невероятными трудностями «выколачивая» по частям детали для радиоузла, Анна

успела похлопотать в депо о внеочередном ремонте квартиры отправлявшегося с поездом машиниста, помогла перевязочной сестре выписать из Алма-Аты к старушке матери старшую дочь, которая могла заменить отправлявшуюся на фронт, добилась, чтобы детей женщины-врача еще до ее отъезда определили в лучший детский дом. «Товарищ комиссар… товарищ комиссар… товарищ комиссар», — слышалось со всех сторон, и Анна Калинина, даже если она и была в эту минуту занята или озабочена чем-нибудь другим, оборачивалась на зов точно с такою же внимательной улыбкой, какая отличала Николая Ивановича Ветрова, этого «человека для людей».

Анна чувствовала, как в трудные для персонала минуты, когда врачам, сестрам, машинистам предстояло, будто листьям осенью, оторваться от дерева, от привычной жизни и нестись в неведомые дали, все они, даже начальник поезда — старый городской врач из выучеников Владим Владимыча, — тянутся к ней, что ее уже связывает с ними множество нитей. Иногда в голове мелькало: вот если бы сейчас вернуться в партком «Большевички», как бы развернула она работу, скольких бы ошибок избежала! Но «Большевичка» была уже где-то в стороне от ее жизни, и о ней она думала только в прошедшем времени.

Еще до того, как объявили о ее новом назначении, слух о том, что Анна Калинина уезжает на фронт, как это частенько случалось, неведомыми путями, опережая события, просочился в цеха. Все сразу стали с ней как-то по-особому ласковы. Доклад партбюро на отчетно-перевыборном собрании слушался с необычайным вниманием. В прениях, что в общем-то было не принято, особенно подчеркивались заслуги секретаря. И когда перед выдвижением кандидатур в партком слово взял Северьянов и заявил, что райком, ценя хорошую работу Калининой, выдвинул ее кандидатуру на почетный и трудный пост комиссара построенного и укомплектованного верхневолжцами санитарного поезда, раздались было аплодисменты, но сразу как-то оборвались. Наступила грустная тишина, которая была очень красноречива.

С собрания Анна вышла в сопровождении целой толпы ткачих, взволнованная, растроганная. У двери в сторонке стоял Гордей Лужников. Издали смотрел он на Анну, явно стараясь остаться незамеченным. Но для этого он был слишком велик. Он возвышался над всеми. Не увидеть его было нельзя. Анна даже не увидела, а скорее почувствовала на себе его тоскливо-растерянный взгляд. Продолжая двигаться в провожавшей ее толпе женщин, она уже совсем прошла было мимо Лужникова, но вдруг решительно повернулась и направилась прямо к нему.

— Что же, попрощаемся, Гордей Павлович! — решительно произнесла она, протягивая ему руку.

Те, кто провожал Анну и было остановился, когда она повернула, увидев, к кому она направляется, сразу же заспешили дальше. И вот теперь они стояли рядом, на глазах у коммунистов,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.