Библиотека

Глубокий тыл стр. 627

Размер шрифта
-
+
Тема

стоит взрослый, задумчивый, серьезный человек.

— А я уж, что ж, я уж стою насмерть: не маленькая, паспорт-то, вот он — в кармане. Решила — и уйду. Кто уж мне запретит?

Видно было, что с тёткой, которая ее не бранила и не разубеждала, девушка отводила душу. А в Анне боролись два чувства. Поступок племянницы вызывал уважение, даже обрадовал ее. И в то же время она думала о сестре Татьяне, о вдове, у которой на руках при столь трагических обстоятельствах только что погибла старшая дочь. Женя как живая виделась ей на фоне розового занавеса, стояла и, опираясь на палочку, смотрела на тетку синими, чистыми, твердыми глазами, как в то давнее утро, когда Анна вгорячах так тяжело обидела ее. И думалось: вмешайся она активно в судьбу племянницы, та, может быть, и не ушла бы на фронт, не было бы этого страшного письма, этой новой беды, потрясшей всю семью… Женю не воскресишь, и вот Галка… Может ли, смеет ли Анна, мать двоих детей, находящихся тут, в безопасности, одобрить племянницу, не попытавшись даже отговорить? И в то же время имеет ли она право отговаривать ее от того, к чему, как секретарь парткома, она поощрила бы любую другую девушку?

— Ты хоть с матерью-то посоветовалась? — растерянно спросила Анна.

— А я ей письмо послала. Я ей так уж и написала: покою мне не будет, если я тут, в глубоком тылу, останусь торчать. Тетю Машу они утопили, Марата они сожгли, Белочку застрелили, Илюшу закололи и все еще по нашей земле бродят. Ну нет, я им буду мстить!.. И не из-под пушек гонять лягушек — я ворошиловский стрелок. Инструктор сказал, что у меня рука мужская, крепкая.

Невольно любуясь новым обликом племянницы, Анна думала о своем будущем объяснении со стариками, зная наперед, что и ей предстоит нелегкий разговор.

25

Все эти последние дни были так уплотнены, так полны новых, необычных, сложных дел, что Анна, впрочем, нет, уже не Анна, а старший политрук Анна Калинина в конце дня с трудом поднималась к себе в терем терёмок с единственным желанием поскорее уснуть. Но, добравшись до кровати, не могла сомкнуть глаз. Зеленый, с красными крестами поезд так и стоял перед глазами, мелькали лица врачей, сестер, технического персонала. И хотя он, этот поезд, не сделал еще ни одного километра, Анна уже успела, по меткому выражению паровозного машиниста, «прикипеть к нему сердцем». И столько уже было забот у комиссара, столько нерешенных вопросов, столько еще не узнанного, не изученного, что по ночам Анна ворочалась, вздыхала, тщетно призывая заблудившийся где-то сон.

Комиссар! Очень нелегко эту должность, оказывается, исполнять, даже если ты и имеешь уже кое-какой опыт партийной работы! Получив пахнущую интендантским складом форму, Анна целую ночь просидела над принесенной отцом старенькой швейной машинкой, ушивая, припуская, переставляя пуговицы — словом, пригоняя все это «по костям». К утру темная юбка и гимнастерка, туго перехваченная широким офицерским ремнем, и заново переглаженная пилотка сидели «как влитые». В зеленых петлицах над капитанской шпалой были водружены медицинские эмблемы: золотая чаша со змеей в виде вопросительного знака. Надев все это, Анна поглядела в зеркало и осталась довольна. Новоиспеченный комиссар считал, что должен являть собою образец

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.