Год черной тыквы стр. 369
с ног. Вскоре у пепелища остались только Йонса с ведром и мы с Ченом, у которого хватило смелости не только не удрать, но и достать кинжал. Эль бросила скептический взгляд на его оружие и рассмеялась.
– Ну и зачем это всё? – сердито спросила Йонса.
– Не удержалась. – Эль дёрнула хвостом, сворачивая его кончик в спираль. – Такая возможность выдалась припугнуть людишек.
Она снова рассмеялась, а Йонса запустила в неё ведром:
– Здесь вообще-то человек погиб! Имей совесть.
Эль увернулась от ведра и отправила в ответ небольшой ветерок с пылью.
– Цверг вообще-то. Не человек.
– А что произошло хоть?
Йонса отмахнулась от пыли и чихнула.
– Если я правильно понял, – протянул я, – Эль принесла Двалиру посылку от Барятина. Посмертную…
– Что?! – ахнула Йонса. – Не могу поверить, что Горын допустил такое! Он же такой благородный.
– Это да, – блаженно закатила глаза Эль. – Но кто же знал, что артефакт так рванёт. Барятин тот ещё пройдоха оказался, клялся, что хочет виновника на чистую воду вывести. Мстительные вы людишки, гадкие. Фе! Ну ничего, хозяин с ним ещё разберётся.
Она скривилась, а позади послышался топот.
– О, каратели оживились, – встрепенулась она. – Долго же они. Небось, хотели аккурат к окончанию разбора завалов прибыть, лентяи. Ну да ладно, пора мне, бывайте.
Эль исчезла как раз, когда первые каратели выскочили из ближайшего переулка, а вместе с ними и запыхавшийся Любим. Начались расспросы, допросы. Народ потихоньку вновь собирался у пепелища, привлечённый шумом и, видимо, полагающий, что каратели защитят их от любого демона. Завид Климыч, голова карателей, вскинул руки, призывая к тишине.
– Горожане Хейма! Сегодня произошла страшная трагедия, зелейник Двалир погиб, а дом его разрушен.
– Это демон! – послышались возгласы в толпе. – На него напал ветряной демон!
– Тише, тише. Мы обязательно во всём разберёмся. Предлагаю назначить сыскаря по этому делу. Сударь Жихарев…
– Я?! – Любим аж некрасиво крякнул, оттягивая ворот рубахи. – Почему снова я?!
Мы с Йонсой переглянулись, и во взгляде её читалась усмешка.
– Вот пусть теперь ловит ветряного демона и бросает его в яму к удильщикам, – шепнула она мне.
Я взял её за руку, и мы тихонько попятились, отступая в сторону дома. Вскоре и вовсе гомонящая толпа осталась позади, вместе с Ченом, который хоть и заметил наше отступление, но преследовать не стал. Не сговариваясь, мы свернули в переулок, выбирая самый длинный маршрут. Вареники и мама – это прекрасно, но идти, взявшись за руки, в сгущающихся сумерках определенно было приятнее.
– Стыдно в таком признаваться, но я даже рада, что Барятин разобрался с Двалиром, – тихо произнесла Йонса, глядя себе под ноги.
– Он, конечно, мерзкий цверг, но …
– Да нет же, его жалко, но я скорее о том, что с его гибелью прекратится и производство всех этих зелий и мазей, замешанных на зеркальных слизнях да чёрных тыквах.
– Я бы не был так в этом уверен, Йони. В таких делах редко всё завязано на одного-единственного человека. Вспомни, что говорил твой отец.
– Про Чеслава?! – сразу же ощетинились она. – Даже обсуждать эти бредни не хочу и тебе не советую.
– Бредни или нет… Двалир – он как будто именно что зелейник. Ты ж его видела: неопрятный и ворчливый цверг, разбирающийся в слизнях, соплях и прочих гадостях. Но создать