Год черной тыквы стр. 367
буду тесто месить, а вы всякие рогалики мудрёные лепить и плести.
– Так это я и сама могу, – усмехнулась мама, наклоняясь к магопечке. – Ты-то мне каким боком?
– А я вас научу грантландским рецептам, – не сдавался Лило. – Я умею клена́т жарить, это такое пышное печенье в форме ромбиков. Слышали? А уж какая у меня сдобная сёмла с начинкой из миндальной пасты получается, м-м-м!
– Про сёмлу мне, кстати, отец в детстве рассказывал, – заинтересовалась мама. – Шибко он по ней скучал. Но там вроде бы взбитые сливки ещё нужны?
– Точно, сразу видно мастерицу! И кардамон обязательно…
Я только тихо посмеивалась, слушая, как Лило охмуряет мою маму, и одновременно нарезая мелкими кубиками тыкву для начинки.
Но вдруг снаружи раздался такой грохот, будто небеса разверзлись, шарахнув в Хейм молнией в ясный бездождливый вечер.
Лило Халла. Хейм
Мы выскочили во двор, да и не только мы: захлопали двери соседних изб, и Мучной переулок наполнился людским гомоном. Вдали над крышами домов виднелся столб дыма, клубами уносящийся ввысь.
– Что за дела? – изумилась Хильди и окликнула соседа: – Михей! Чего там делается-то?
– Да кабы я знал, – отозвался тот. – Эй, Бяньба, что случилось?..
Тощая женщина из избы напротив лишь развела руками.
Йонса дёрнула меня за рукав:
– Пойдём да сами и посмотрим.
– А вареники? – тут же встрепенулась Хильди.
– Да мы быстро, – отозвалась Йонса, увлекая меня вперёд.
В спину долетел недовольный возглас её матери:
– Лишь бы от дел отлынивать!
Мы спешили по улицам, ориентируясь на столб дыма и на зевак, которых становилось всё больше по мере приближения к источнику переполоха, пока не оказались у избы зелейника. Вернее, избы-то как раз там теперь и не было. Обломки панцирных стен лежали бесформенной грудой и нещадно дымили. Народ суетился, одни бегали с вёдрами или ушатами и выплёскивали воду на руины, от чего дыма становилось только больше. Другие, обмотав лица и руки тряпками, пытались разобрать обвал.
– Разве панцири скилпадов могут гореть? – удивился я вслух.
– Так они и не горят, а коптят, – развернулся ко мне ближайший мужик.
Я узнал его по шрамам на лице – Мяун, староста одного из охотничьих отрядов. Будучи Лило, встречал я его пару раз и в кружале, и прямо здесь, в лавке Двалира. Но, став Дэксом-загонщиком, на своей шкуре испытал его суровый норов. Маршруты он выбирал сложные, опасные, но доходные. Охотникам из своего отряда спуску не давал, а колодников и вовсе считал расходным мясом. На утреннем распределении попасть загонщиком к Каспию, Ждану или Цыпе считалось за счастье.
– А что с избой случилось? – поинтересовалась у Мяуна Йонса. – А Двалир где?
– Никто не знает.
Йонса хотела спросить что-то ещё, но вдруг отпустила мою руку и даже отошла на шаг. Я бросил на неё недоумённый взгляд, но увидел, что она смотрит куда-то по ту сторону обломков. Невысокую, коренастую фигуру сангонгца я узнал сразу же и про себя выругался, испытывая неловкость. Всё же я отбил у Ченглея невесту, а парень он неплохой. Отказ Йонсы он воспринял с достоинством, даже бить морду мне не стал, хотя и мог бы с одного удара из меня дух вышибить. Из отряда Каспия Чен временно перешёл к Мяуну, а заодно и подал прошение Ждану на