Голубая лагуна [сборник] стр. 70
поблагодарить вас по-настоящему, — я сам не свой. Но когда все будет решено, мы с вами поладим…
Он опять закрыл лицо руками.
— Не сочтите меня слишком любопытным, — сказал капитан Фаунтэн, тщательно укладывая сервиз обратно, — но смею ли спросить, что вы полагаете предпринять?
— Я тотчас же найму корабль и примусь за поиски.
— Н-да, — поддакнул моряк, задумчиво заворачивая ложечки. — Так, пожалуй, будет лучше всего.
В душе он был убежден, что розыск останется бесплодным, но чувствовал, что Лестрэндж не успокоится, пока не получит неопровержимых доказательств.
— Вопрос в том, — продолжал Лестрэндж, — как мне скорее попасть туда?
— Думается, что могу вам помочь, — ответил Фаунтэн. — Вам нужна быстроходная шхуна, а если не ошибаюсь, таковая как раз теперь разгружается на пристани Селливана. Хозяйка!
Вошла его жена. Лестрэндж чувствовал себя как во сне, и эти люди, принимавшие участие в его делах, представлялись ему сверхчеловеческими благодетелями.
— Сходи посмотри, дома ли капитан Станнистрит.
Она вышла.
— Он живет несколько домов отсюда, — продолжал Фаунтэн. Лучший, моряк, когда-либо выходивший из Фриско, а Раратонга — лучший корабль, когда-либо плававший по морю. Владелец его — Мак Вити. О, он сдаст его самому сатане, лишь бы цена была хорошая!
Чего только он у него не возил: и свиней, и миссионеров!.. Подойдет вам Раратонга как нельзя лучше, — в том ручается Симон Фаунтэн; и если позволите, я, не сходя с постели, оборудую вам его и договорю людей, да подешевле, чем эти окаянные агенты! Не спорю, возьму с вас за комиссию, но меня интересует и самое дело…
В коридоре послышались шаги, и вошел капитан Станнистрит. Это был подвижной человек лет тридцати, с живыми глазами и приветливым лицом. Лестрэнджу он понравился с первого взгляда.
Дело сразу заинтересовало его.
— Пойдемте со мной на пристань, — предложил он. — Я могу сейчас же показать вам судно.
Пристань Селливана была недалеко. Раратонга, стройный и изящный, как видение, блистая белоснежными палубами, стоял у набережной, выгружая медный купорос.
— Вот мой корабль, — сказал Станнистрит, — груз почти весь уже выгружен. Как он вам нравится?
— Я беру его по какой угодно цене, — объявил Лестрэндж.
XLIV. На югеБольной капитан так быстро повел дело, что уже десятого мая Раратонга вышел из Золотых ворот и пустилась в путь со скоростью десяти узлов.
Ничто не может сравниться с плаванием на парусном судне, в особенности больших размеров. Широкие паруса, бесконечно высокие мачты, тонкость, с которой улавливается и обращается на пользу малейший ветерок, — все это навеки остается в памяти. Шхуна — царь всех судов, а Раратонга была признанным царем всех шхун Тихого океана.
В первые дни они шли хорошо, потом ветер стал переменчивым, сбивая их с прямого пути к югу.
Кроме лихорадочного возбуждения, Лестрэнджа томила еще глубоко затаенная в душе тревога, как если бы тайный голос шептал ему, что детям угрожает какая-то опасность.
Противный ветер как бы раздувал эту тайную тревогу, подобно тому, как раздувает тлеющие уголья. Так продолжалось несколько дней, после чего судьба внезапно смилостивилась: бодрый попутный ветерок запел в снастях, и Раратонга жужжа пустилась по волнам, оставляя за собой расходящийся веером след.
Так они сделали пятьсот миль, бесшумно и быстро, как во сне. Потом вдруг ветер спал.
Океан и воздух застыли. Неподвижный небосвод навис