Библиотека

Голубая лагуна [сборник] стр. 71

Размер шрифта
-
+
Тема

над ними плотным бледно-голубым куполом. Линия далекого горизонта охватывалась кольцом прозрачных облаков. Время от времени гладкая поверхность воды морщилась рябью, и мимо проходили полосы темных водорослей; смутные очертания всплывали кверху и, почуяв присутствие человека, медленно погружались и растворялись в воде…

Прошло два дня — два невозвратных дня. Утром третьего дня повеяло с северо-запада, все паруса напряглись, и снова послышалось журчание воды у носа.

Капитан Станнистрит был не только знатоком своего дела; это был также, к счастью для Лестрэнджа, человек воспитанный и образованный, а что еще того важнее, человек с отзывчивой душой.

Раз как-то они вместе прохаживались по палубе, когда Лестрэндж, молча шагавший, заложив руки за спину, внезапно нарушил молчание.

— Вы не верите в видения и сны?

— Почему вы так думаете? — возразил тот.

— О, я только сказал так, в виде вопроса. Ведь большинство людей утверждают, что не верят в них.

— Да, но большинство верит.

— Я верю, — подтвердил Лестрэндж.

С минуту он помолчал.

— Вам хорошо известно, в чем мое горе, и я не стану надоедать вам повторением; но за последнее время на меня нашло странное чувство, — я как бы грежу наяву. Не могу вполне объяснить, но мне представляется, будто я вижу что-то, чего мой разум не в силах истолковать.

— Я не совсем вас понимаю.

— Да и не можете. Мне пятьдесят лет, а к этим годам человек уже успеет испытать все обычные и необычные ощущения, доступные человеческому существу. Но никогда еще мне не приходилось испытывать ничего подобного. Думается, что я вижу так, как может видеть новорожденный младенец, и передо мной стоит нечто, чего я не могу уразуметь. Вижу я это нечто не плотскими своими глазами, а сквозь какое-то окошко в моей душе, с которого сдернули завесу.

— Странно, — проговорил Станнистрит, который не совсем понимал его.

— Это нечто, — продолжал Лестрэндж, — говорит мне, что опасность угрожает…

Он помолчал немного, затем, к великому облегчению Станнистрита, продолжал:

— Но вы сочтете меня помешанным! Оставим видения и предчувствия и перейдем к действительности. Вам известно, каким образом я потерял детей; известно, что я надеюсь застать их там, где капитан Фаунтэн нашел их следы? Он говорил, что остров необитаем, но не был уверен в том.

— Верно, — сказал Станнистрит, — он говорил только о самом береге.

— Итак, предположите, что на противоположной стороне острова обитали туземцы, которые и взяли этих детей.

— Тогда они выросли бы среди туземцев.

— И стали бы дикарями?

— Да. Но полинезийцев в сущности нельзя назвать дикарями; они вполне порядочные малые. Я ведь немало околачивался среди них. Большинство теперь цивилизованы. Разумеется, не все; но все же, если бы даже предположить, что детей увели «дикари», как вы их называете…

У Лестрэнджа перехватило горло: именно это и было у него на уме, хотя он не решался высказаться.

— Ну?

— Ну, с ними обращались бы хорошо.

— И воспитали бы, как дикарей?

— Надо полагать.

Лестрэндж вздохнул.

— Послушайте-ка, — сказал капитан, — можно говорить все, что угодно, но даю вам слово, что напрасно мы так задираем нос перед дикарями и тратим на них зря столько жалости.

— Как так?

— Что надо человеку, — ведь только быть счастливым?

— Положим, что так.

— А кто счастливее голого дикаря в теплом климате? О, этого счастья хоть отбавляй.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.