Библиотека

Голубое сало стр. 81

Размер шрифта
-
+
Тема

поляны,

По грудя во снег глубокий провалилась,

Ко деревьям, крепко спящим, приникала,

Запускала гной мой да в деревья.

В каждый ствол еловый,

В каждый ствол сосновый,

В каждый ствол осиновый

Да в каждый ствол дубовый.

Гной мой испростатный,

Гной мой перепрелый,

Гной мой забродивший

Да гной мой застарелый.

Зал пел, раскачиваясь. Но шесть тысяч голосов были не в силе заглушить голос народного Баяна:

И склонились надо мною три сестрицы,

И промолвили, мне в очи прямо глядя:

Как придет весна-красна, согреет землю,

Оживут-проснутся мертвые деревья,

Забуровят в них живительные соки,

Пораскроются их стиснутые почки,

Зашумят их молодые листья.

Ну а те деревья, в чьи стволища

Мы вонзили-запустили наши иглы,

Превратятся сразу в отроков прекрасных,

На тебя обличием похожих,

А характером – на содержанье шприцев.

Те, что от крови, – те будут полнокровны,

На работу да на удаль тороваты,

Те, что от мозгу, – те будут мозговиты,

Воровать, начальствовать сумеют,

Те, что от гною простатного родятся, –

Похотливы станут, аки вепри,

Заебут, перебрюхатят пол-России…

Тут я с силушкой да с мыслию собрался,

Приподнялся на локтях на полусгнивших

Да спросил сестриц спокоенно-молчащих:

Как же звать вас, милосердные сестрицы?

Черноглазая ответила: Я Вера.

Толстовата-рыжий волос: Я Надежда.

Ну а та, что так задумчива-прозрачна,

Отвечала кротко мне: Зовусь Любовью.

Пятой смолк и в изнеможении повалился навзничь в ванну.

Зал неистовствовал; все встали, овация сотрясала театр. На сцену полетели цветы.

– Пятой! Пятой! Пятой! – скандировала галерка.

Члены правительства тоже встали.

– Вот как надо петь, Клим! – толкнул локтем седобородый Маленков невысокого, задумчиво хлопающего Ворошилова.

– Наши песни сложнее, – улыбнулся Ворошилов; умное, тяжелой лепки лицо его с решительным подбородком, упрямыми губами и тончайшей полоской усов под горбатым носом казалось совершенно непроницаемым и равнодушным к народному ликованию; но в прищуренных глазах светилась неподдельная радость.

– Необходимо немедленно ехать к Сталину, – сказал Берия Молотову.

– Да, да. Конечно… – Молотов оглянулся. – Анастас, Клим, поехали к Сталину.

Каганович, Маленков и Булганин с готовностью посмотрели на Молотова.

– Товарищи, вас я прошу остаться. Концерт продолжается, нехорошо, если мы уедем все сразу.

– Дорогой, это до утра? – спросила жена Молотова.

– Вероятно, милая. – Он быстро поцеловал ей руку и тепло улыбнулся сидящей рядом супруге Берии – полноватой даме с невыразительным, но всегда приветливым лицом.

Четверо попрощались с оставшимися, оделись и вышли из ложи. Охрана, состоящая из младших офицеров госбезопасности, быстро двинулась следом, рассыпалась по пустому коридору.

– Слава богу, что без жертв, – на ходу перекрестился Молотов.

– У меня с утра было предчувствие, что что-то случится, – застегивал красивый белый плащ Берия. – Счастье, что в Большом театре широкие проходы.

– Екатерина Великая не экономила на кубатуре! – усмехнулся Молотов.

– Это камень в мой огород, Слава? А где теперь эта чертова глыба? – спросил Микоян, натягивая серые замшевые перчатки.

– В Кремле, – ответил Берия.

– Постой, разве Иосиф нынче не на “ближней”? – сощурился Ворошилов.

– Он в Кремле, Клим, – ответил Молотов.

Они вышли через служебный вход, сели в четыре черных бронированных “ЗИМа”. Следом и впереди тронулись “эмки” охраны. Машины осторожно миновали скопившуюся возле театра толпу, проехали по улице Карла Маркса до Манежной площади, повернули налево и въехали на Красную площадь.

Черное мартовское небо с едва различимой россыпью звезд тяжело нависало над подсвеченным прожекторами Кремлем. Красный флаг

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.