Голубое сало стр. 82
трепетал над зданием правительства, рубиновые пентакли грозно светились на башнях. Громадный портрет Сталина висел на музее Истории СССР, а фронтон ГУМа украшала огромная красно-белая надпись: ПАРТИЯ – БЕССМЕРТИЕ НАШЕГО ДЕЛА.
Эскорт миновал Спасские ворота, въехал во двор здания правительства и остановился. Посередине двора, недалеко от памятника Ленину, на открытом кузове грузовика лежал ледяной конус, накрытый брезентом. Рядом стояли шесть солдат с автоматами и два офицера МГБ.
– А, это здесь уже… – пробормотал Ворошилов, проворно выбираясь из машины и подходя к грузовику. – Лаврентий, а ты не боишься? Вдруг там яд, например? Может, у этих землеёбов одна цель – отравить советское правительство и радикально изменить ход всемирной истории.
– Зачем? – спросил Берия, подходя к нему и доставая портсигар. – Двойная спираль времени не существует. Тройная – да.
– А если они этого не знают? – поежился Ворошилов.
– Судя по кожаной книге – знают.
– Ну, смотри. Тебе видней.
– Безусловно, – усмехнулся Берия, закуривая папиросу.
– Не растает она? – спросил Микоян.
– Господь с тобой. Теперь заморозки… вон ледок хрустит… – Молотов с хрустом наступил на лужу.
Ворошилов сощурился на светящиеся окна сталинской квартиры:
– Вроде не ложился еще.
– Пойдемте, товарищи. – Берия повернулся и направился к жилому корпусу.
Молотов, Ворошилов и Микоян последовали за ним. Они вошли в здание, поднялись по лестнице на второй этаж. Возле дверей сталинской квартиры стояли двое старших лейтенантов МГБ. В стенной нише за тумбочкой с телефоном сидел полковник. Офицеры отдали честь членам правительства, Берия кивнул полковнику. Тот поднял трубку телефона:
– Товарищ генерал-майор, здесь товарищи Берия, Молотов, Микоян и Ворошилов.
– Дай-ка мне товарища Берию, – раздался в трубке голос начальника охраны Сталина Власика.
– Вас, товарищ Берия, – протянул полковник трубку.
– Слушаю, – Берия взял трубку, выпуская папиросный дым через узкие ноздри.
– Власик, товарищ Берия, – зарокотала трубка. – Тут у нас ЧП небольшое. С детьми.
– Что такое?
– Опять с платьями. И товарищ Сталин там… разбирается.
– Доложи, что очень срочно.
– Я-то доложу, товарищ Берия, да эфиоп вас не пропустит.
– Это наша забота. – Берия положил трубку на рычажки.
– Чего там, Лаврентий? – спросил Микоян. – С Надей?
– С детьми. – Берия сунул окурок в подставленную полковником пепельницу.
Дверь отперли изнутри и открыли. Четверо членов правительства вошли в небольшую прихожую. Стены и потолок были выкрашены в сдержанно-синий цвет. Здесь стояли: Власик, простой советский стул, столик-тумбочка с телефоном и бочка с солеными огурцами. Власик козырнул вошедшим и открыл перед ними резную, молочного стекла дверь, ведущую во вторую прихожую. В ней интерьер был совсем другим: белый потолок, черные панели эбенового дерева, позолоченные кроше для одежды, в виде змей, фарфоровые китайские светильники, стоящие по углам. Две гувернантки-узбечки в узбекских шелковых платьях, шароварах и тюбетейках быстро сняли верхнюю одежду с вошедших и пригласили их в гостиную. Стены ее были обтянуты шелком цвета слоновой кости; не слишком высокий потолок с карнизами из розового мрамора выгибался и сходился к чудесной серебряной люстре в виде ветви цветущего апельсинового дерева; диваны белой кожи с позолотой окружали низкий стеклянный стол, толстая, идеально прозрачная столешня которого поддерживалась основанием в форме массивной волны; на столе стояли золотое скифское блюдо с виноградом, хрустальная пепельница, хрустальный подсвечник с зажженной розовой свечой и лежал завтрашний номер газеты “Правда”; во всю гостиную был постелен черно-серо-розовый египетский ковер; на стенах висели