Голубое сало стр. 83
три картины Филонова, поодаль стояла деревянная скульптура Коненкова “Смеющийся Ленин”. В углу дивана спала, свернувшись на бархатной розовой подушке, левретка Антанта.
Перед дверью, ведущей в личную гостиную Сталина, спал на ковре негр Сисул – личный слуга вождя. Из-за двери слышались резкие голоса.
Вошедшие направились к этой двери.
– Нельзя идти, – сказал Сисул с сильным акцентом, не открывая глаз.
– Срочное дело, – с ненавистью посмотрел на него Берия.
– Вождь не принимать сегодня.
– Что значит – не принимать?! Мы уже здесь! – повысил голос Берия, но Молотов взял его под руку, отодвинул в сторону и присел на четвереньки возле лежащего слуги.
– Сисул, это действительно очень важно.
– Товарищ Сталин решает семейный дело. Нельзя идти.
Молотов устало провел ладонью по своему широкому лицу:
– Ты не понял, Сисул. Это действительно очень важно. Очень.
Негр молчал.
– O, God damn you… – Теряя терпение, Берия заходил по гостиной, уперев длинные руки в узкие бедра.
– Слушай, дорогой, что это, в самом деле? – заговорил Микоян. – Ты государственный человек или нет?
– Тебе сказали – очень важно! – пнул лежащего Ворошилов.
– Не надо, Клим. – Молотов придержал ногу Ворошилова, приблизил свое лицо к иссиня-черному лицу Сисула и продолжил: – От этого дела зависит здоровье всей нашей страны. И мое, и твое. И товарища Сталина. Если мы промедлим – нам всем будет плохо. Очень плохо.
Сисул открыл большие красивые глаза, быстро встал, словно и не спал вовсе. Он был высок и статен, в абиссинском национальном костюме, шитом золотыми и серебряными нитями; из-за зеленого пояса торчали рукоятки двух кинжалов. Обведя визитеров своими темными выразительными глазами, Сисул вынул из рукава ключ, отпер дверь и вошел в нее, плотно притворив за собой. Послышалась его приглушенная речь.
– А, вот и хорошо! – послышался чистый и громкий голос Сталина. – Очень хорошо, что они здесь! Вот пусть и посмотрят на вас! Проси!
Сисул вышел, открыл дверь с поклоном и ритуальной фразой, произнесенной на безупречном русском:
– Товарищ Сталин сердечно просит вас пожаловать к нему.
Молотов, Микоян, Берия и Ворошилов вошли в личную гостиную вождя. Сисул закрыл и запер за ними дверь.
Личная гостиная была раза в три меньше главной. В интерьере преобладало розовое и эбеновое дерево; мягкая мебель алого шелка стояла на китайском ковре теплых тонов, по углам виднелись большие китайские вазы; на сероватых стенах висели две картины: “Ленин и Сталин на псовой охоте” кисти Кустодиева и портрет Сталина в Швейцарских Альпах, написанный Бродским. Огромный матовый плафон на потолке освещал гостиную ровным неярким светом.
Сталин встал с кресла и, не глядя на вошедших, подошел к окну. Вождь был высокого роста, хорошо сложенным, с открытым, умным, словно выточенным из слоновой кости лицом; черные, коротко подстриженные волосы его были с проседью, высокий лоб плавно переходил в залысины, красивые черные брови плавно изгибались над живыми, проницательными карими глазами; небольшая горбинка не портила носа, волевые большие губы выступали над небольшим, но упрямым раздвоенным подбородком; гладкие щеки были слегка впалы. На вид Сталину было лет пятьдесят. Он был одет в белую шелковую косоворотку, подпоясанную серебряным поясом, и узкие брюки белого бархата, заправленные в белые лаковые полусапожки с серебряным шитьем.
Посередине гостиной стояли сыновья Сталина – Яков и Василий, узнать которых было трудно из-за женских платьев и париков,