Готовьте ваши денежки стр. 92
ни одной остановки.
Я мчалась по шоссе и городским дорогам, иногда ехала напрямик через поселки. За день и ночь, проведенные за рулем, я выкурила пачку сигарет и передумала кучу мыслей.
В том, что картина именно у Эда, я была уверена. То, что убийца ее не нашел, тоже не вызывало сомнений. Иначе он не пошел бы дальше, не стал бы искать Ника и не устроил бы очередных разборок с кровопролитием. Этот не известный мне криминальный персонаж перебирал по очереди всех, у кого могло быть полотно… Сначала Эд, потом Ник. Но почему же ни разу он не устраивал очных ставок со мной и Марком? Или устраивал?..
Я прикуривала очередную сигарету, всматриваясь в расстилавшуюся впереди дорогу. Сквозь стекло, расчищаемое непрестанно работающими «дворниками», был виден однообразный пейзаж: заснеженная степь, и лишь изредка мелькали далекие огни какого-нибудь захолустного поселка.
Возможно, тот, кто убил Эда и Ника, все же пытался выйти и на нас с Марком? Или, по крайней мере, присылал за нами своих людей…
Я припомнила наши с Марком злоключения. Все это время у нас на хвосте висели люди обворованного Давыдова. И только один случай выбивался из череды преследований и погонь – это перестрелка в придорожном магазинчике, которая закончилась нашим с Марком заточением в подвале и последующим паническим бегством через лес… Ведь тогда отчаянные головорезы тоже требовали от нас старинное полотно и здорово позабавились, когда Марк попытался спеть им песню о том, что картина у его напарника Ника. Теперь я совершенно отчетливо вспомнила тот диалог:
«– И у кого же картина?
– У Ника. У Николая Сафронова. Я отдал картину ему!
– У Ника, слышал, Макс?! У Ника ее нет! Где картина?!»
Эти люди отлично знали, что у Николая Сафронова нет картины. Рискну предположить, что им также хорошо было известно и то, что у Эда ее тоже не было (по крайней мере они ее не нашли). Знать бы еще, кто стоит за этой шайкой-лейкой. Жаль… Ох, как жаль, что я не выведала этого, когда держала под прицелом одного из бандитов.
Похоже, до поры до времени имя убийцы будет для меня такой же неразрешимой загадкой, как и предсмертные слова Мартынова. «Только… Пусть они сами получат, что хотят… Ты не трогай! Они сами должны… Сами… Понимаешь…» Что хотел этим сказать умирающий художник? От чего он предостерегал меня?
И так до самого утра одни и те же мысли по кругу. Только когда я наконец оказалась в черте города и поехала по знакомым улицам Зеленограда, эта чертова мешанина в голове улеглась. Я постаралась взять себя в руки и стала следить за дорожными указателями, боясь проскочить нужный поворот. Но несколько сталинских домов были слишком колоритными сооружениями для делового центра города, чтобы я могла их пропустить.
Ловко лавируя между тесно припаркованными машинами, я проехала по проспекту и остановила «Фольк» у знакомого пятиэтажного дома. Заезжать во двор я предусмотрительно не стала, даже автомобиль оставила на другой стороне улицы. Я вообще была в тот момент крайне осторожной особой и действовала с оглядкой – достала из «бардачка» перчатки, аккуратно расправила каждый пальчик, прежде чем их надеть, в сумочке заранее отыскала набор отмычек и переложила их в карман