Гранд-адмирал. Том третий. Часть 2 стр. 426
меньше мозгов у них остается».
Впрочем, это вопрос к Маре Джейд.
Посмотрим что из нее получится после тренировок.
А пока же, мне предстояло решить судьбу молодого мужчины, известного как Браво-II.
— Вы нарушили прямой приказ, агент, — напомнил я.
— Да, сэр, — ответил он.
— Полковника Вессири было приказано взять живым.
— Так точно, сэр.
— Но вы сделали все, чтобы этого не произошло.
— Да, сэр, я убил его.
— Причина?
Сергиус оторвал свой взгляд от полированного металлического стола камеры для допросов и посмотрел мне в глаза:
— Этот человек пытал Моло Химрона. Он стоял за уничтожением его группы. Он пособник Айсард и пользовался положением, чтобы беспричинно жестоко уничтожать тех, кто ей противостоял. Из-за их действий подполковник Химрон принял решение покончить с собой, опасаясь того, что за время плена мог стать «спящим агентом», — быстро и по его мнению даже аргументированно, ответил агент. — Я не оправдываю себя, сэр. Я нарушил приказ, не совладав с эмоциями. Но я много лет работал с Моло и его группой, курировал их операции. Они для меня больше чем подчиненные, и я полностью осознаю, что это неправильно. Убикторат учил относиться к оперативникам как к расходному материалу, ценность выживания которых определяется лишь значимостью порученной им операции. Я так не могу, я так не умею и не буду делать. Я сознательно пошел на убийство полковника Вессири для того, чтобы отомстить за Химрона и его людей. Жестокое убийство полковника послужило для меня эмоциональной разрядкой. Готов понести любое уготованное мне наказание.
По факту — это не ответ.
Это готовый, взвешенный, аргументированный рапорт.
Его можно цитировать и заносить в итоговое решение закрытого заседания трибунала.
Собственно, они там и отражены.
Контрразведка сработала быстро, четко, без проволочек.
Изучать весь приговор нет даже смысла — там всего пара страниц с перечислением показаний и перечнем нарушенных положений должностных инструкций, приказов, Уставов…
Итог и без того понятен — смертный приговор.
С формальной точки зрения.
С
общечеловеческой, военной морали простого разумного, его аргументация мне понятна.
Оперативник на задании — это человек, готовый ко всему.
В том числе и к пыткам.
В том числе и к смерти.
Моло это прямо сказал.
— Вы ошибаетесь, агент, — заявил я. — Моло Химрон сам решил закончить таким образом свою жизнь, не видя другого варианта развития событий.
— Это было связано с действиями Айсард и Вессири, — заявил Сергиус. — И возможной опасностью Моло по возвращению.
— В том числе, — согласился я. — Но решение было непосредственно за ним. Он мог провести остаток жизни в лечебнице, позволив нам изучать себя и способы противодействия обработке.
— Это не жизнь, сэр, это существование.
— Так это или нет — лишь вопрос точки зрения, — примирительно сказал я. — С решением Химрона я согласен не был. Но позволил случиться этому, потому что понимал его логику. Почему же вы тогда не попытались убить меня и тех, кто не остановил его?
Сергиус, несмотря на мою уверенность в обратном, даже не попытался обдумать момент.
— Ваши действия, как и решение Майора умереть — это следствие. Причина — в действиях Айсард и Вессири.
— Или же она в том, что я направил его на то задание.
— При всем уважении, сэр, в таком случае можно считать причиной его смерти само отправление на