Hyle. Иллюзорное бытие в Испании стр. 58
от Бога. Женщина ЕСТЬ, ибо она занимает воображение мужчины. Каталина ничего не знает о половом влечении, она не знает, насколько мужчина предпочитает обычное изящному.
Аре вдруг приходит в голову необычная мысль. Если та козыряет своей глубоко упрятанной задницей, то она получит что-то неожиданное… Из своей рабочей сумки она извлекает журнал “Vogue”. Она невинно кладёт его перед крестьянкой. Та разглядывает обложку. Осеннее пальто. Красивые фотографии, цветные. Коричневая ткань с меховой отделкой. Перелистывает. На третьей странице большая реклама: бюстгальтер. Кружева на кружевах. Каталина смотрит, улыбается, говорит:
– НАМ такие вещи ни к чему. Это для городских женщин, с плохой грудью. – Сказано это было с косым взглядом на не столь уж высокую, слишком мягкую грудь rubia.
Да, это доставляет удовольствие. Если бы иностранка знала, какой совершенный молочный аппарат у меня! Её-то – нет, её ни на что не годится. Даже не знаю, как это обвислое, безвкусное можно показать. Э, думает Ара, эта глупая шельма, наверное, уверена, что у неё красивая, крепкая грудь – но никогда мужчины не будут тискать её титьки. Так что пусть оставит их себе, пока не прокиснут. Сказать мне такое в лицо!
Передав модный журнал аборигенке, она сложила вместе выкроенные лоскуты на швейную машину, вдела нитку, подсунула ткань под «лапку», крутнула колесо ладонью, стала двигать педаль ступнёй вверх-вниз, вверх-вниз: машина стрекотала и жужжала. Время от времени Каталина говорила несколько слов, разглядывая модные картинки, иногда Ара прекращала своё жужжание.
А что делается в это время внизу, в отделении сеньоров? Антонио, Антонио! Носовой платок в заднем кармане брюк. Нерешительность в выборе чередования картин. В иностранке, на его вкус, слишком много уверенности. Он не знает, каким ему быть – то ли наглым, то ли сентиментальным. Должен ли он пригласить её, когда она спустится, что-нибудь выпить и подсесть к ней за столик, или ему лучше позвать Лоренцо себе в подкрепление и рассказывать романтические истории. Во всяком случае он идёт позвать Лоренцо со двора, где тот возится с какими-то делами. Он сообщает ему о своей неуверенности, но получает совет воспользоваться музыкой. С одной стороны, это доставит Лоренцо удовольствие, с другой стороны, это вызовет интерес rubia, она любит музыку. Хорошо. Итак, Лоренцо бросает свою возню, идёт с Антонио назад в sala, слегка моет себе кончики пальцев, проходя мимо стойки для продажи напитков на разлив, тщательно вытирает их полотенцем. Делает три-четыре шага по помещению, снимает гитару с крючка на стене.
Р. Хаусман. Вера Бройдо. Ок. 1931
Как обычно, как положено, как Лоренцо предпочитает, он начнёт с “O mayo, o mes del mayo, o mes de la primavera”: это имело и побочную цель – привлечь внимание Каталины, ей там наверху должно быть слышно, она знает, su padre может сыграть песню хорошо, только если она подпоёт. Итак, она там скажет rubia, и тогда не придётся долго ждать… и так далее, порядок картинок заранее предусмотрен и не может так уж сильно измениться.
Si Señores, pero una extranjera ha la cabesa dura.
Сперва смолкло стрекотанье машинки, затем, в рабочей паузе, Каталина сказала:
– Слышите, сеньорита, мой отец играет на гитаре.
Потом:
– Я думаю, Антонио споёт.
Ара лишь заверила, что она слышит, но не сможет прекратить шитьё раньше,