Hyle. Иллюзорное бытие в Испании стр. 59
чем сошьёт хотя бы одни брюки. То время, которое они заставили мужчин ждать, давало понять, какую цену они себе назначили. Это понимает, конечно, и Каталина, хотя она находит, что это зря: из-за этого разговор становится односложным, тем более что дочь, на зов отца, и всё такое – но и гость должен быть повежливее. Всё это хорошо знакомо Аре, но она знает также, почему поют, поэтому она уж лучше подумает в первую очередь о шитье брюк. И только по прошествии некоторого времени она разыграет любопытство, которое испытывала с самого начала. Она выдернула нитки намётки, потом встала, свернула своё шитьё, сказала:
– Что это за песню они там поют? – Она намеренно сказала «там поют», хотя не было никаких сомнений, КТО там поёт, да и сама песня была ей знакома, но она выждала ответ Каталины: “Lejos de aqui”, чтобы тут же вспомнить: – Ах, да, я знаю эту песню.
Вторая тоже встала, готовые брюки уложены в кошёлку.
– Идём, – говорит кроткая тигриная голубка нетерпеливой голубиной тигрице.
Вниз со стуком дверей, в распахнутых дверях иностранка ещё раз оглядывается, говорит:
– Было очень мило с вашей стороны, спасибо и за дружелюбие, с которым вы позволили мне у вас поработать, сеньорита, ведь я же вас обременила, отняла ваше время.
– О нет, совсем нет, весь дом в вашем распоряжении, сеньорита.
И так они наконец спустились вниз, дошли, добрались до места. ВОТ.
Совершеннейшая картина самой изысканной любезности, отборнейшей вежливости – и кто бы не расценил всё это как любовное воркование фазанов! Очаровательно и прелестно!
Однако череда картинок движется дальше, она и должна двигаться дальше. В то время как дон Лоренцо бросает косой взгляд в сторону дочери, которая походя отвечает на него таким же косым взглядом, который каждый может истолковать как угодно, то есть неопределённо, но по-разному: приблизительно недовольная Ара (однако КЕМ, и кто ЧЕМ?) присаживается к большому столу:
– Я вижу, вы тут музицируете, я ещё наверху услышала, что здесь играют и поют – надеюсь, я не помешаю, продолжайте, пожалуйста, я очень люблю испанскую музыку, а кроме того, мне нравится слушать новые песни.
Во время этого обмена клишированными оборотами речи Лоренцо ни на мгновение не переставал трогать струны. Тут он прервался и сказал:
– Сеньорита, вы знаете, я люблю музыку, и я друг иностранцам. Всегда к вашим услугам. Мне доставляет удовольствие, когда моя музыка нравится. Но со мной тут дон Антонио Рибас-и-Торре де Кан Маньяна, позвольте мне вам представить моего молодого друга. Он лишь пару недель тому назад вернулся из Буэнос-Айреса и будет очень рад с вами познакомиться. Антонио, а это сеньорита Ара, она живёт в Кане Местре со своими тётей и дядей. Она приехала из далёкой Сибири.
Разумеется, Антонио настоящий кабальеро. Он встал, принял скромную позу перед сеньоритой, и она протянула ему руку, которую он на мгновение взял.
– Я уже слышала о вас. Мне рассказывали, что вы проделали большое путешествие в Южную Америку и что вы большой певец. Надеюсь, у меня будет возможность узнать от вас новые песни.
– С большим удовольствием, в Буэнос-Айресе я общался только со студентами и художниками, и вы можете себе представить, сеньорита, сколько там песен пелось. Кроме того, одна из самых знаменитых