И это называется будни стр. 443
Гребенщикове нечто такое, что вызывает восхищение. Это относится и к смелости его суждений. Со всей беспощадностью обрушивается он на рутину, тормозящую внедрение изобретений, на рутинеров, находящихся в плену отживших представлений, на перестраховщиков, не желающих рисковать. Оказывается, даже юмор присущ ему. Мимоходом, но кстати рассказал о горе-изобретателях, которые с наступлением теплой погоды — зиму они избегают — валом валят в Москву, в Комитет по делам изобретений, предлагая свои «шедевры» в диапазоне от вошебойного гребешка до перпетуум-мобиле, о том, какие трудности, моральные и финансовые, преодолевает комитет, возвращая новоявленных гениев восвояси. Заканчивает Гребенщиков свое выступление убедительным доводом: большинство промышленных фирм Западной Европы выбрало из двух способов разливки радиальную, а это доказывает, что она наиболее эффективна и экономична — фирмы умеют считать денежки. И в заключение — панегирик в адрес уралмашевцев, создавших свою установку.
Рудаев заранее предвидел, что Гребенщиков может склонить на свою сторону большинство членов технического совета, и принял соответствующие меры. Накануне совещания он поделился своими соображениями о разных конструкциях и типах установок непрерывной разливки с конверторщиками. Им предстояло осваивать установки, и они больше, чем кто-либо, были заинтересованы в правильном их выборе. К великому огорчению Рудаева, в перспективности радиальной разливки удалось убедить далеко не всех. Многие были и остались сторонниками вертикальной, в том числе и Флоренцев. На свою сторону он склонил Серафима Гавриловича и даже Сенина — их привлекли простота и испытанность способа.
Положение создалось более сложное, чем мог предвидеть Рудаев. Эта активная группа конверторщиков и членов техсовета оказалась против не только конструкции установки, избранной Гребенщиковым, но и вообще против радиальной разливки.
Как ни хотелось Рудаеву после доклада Гребенщикова выступить самому, чтоб направить обсуждение по нужному руслу, все же, придерживаясь общепринятого порядка, он предложил задавать вопросы.
К удивлению многих, первым поднялся Сенин — человек, которому полагалось бы вести себя тише воды ниже травы, — только что прощен, только что восстановлен на работе. Подойдя к чертежу установки, он взял указку, ткнул ею туда, где был изображен изогнутый в валках слиток.
— А что делать, если из-за перебоя в подаче электроэнергии или из-за механических неполадок слиток застынет здесь?
Ответ Гребенщикова прост и категоричен:
— При первоклассной технике не должно быть никаких заминок.
— А если все же произойдет заминка?
— Будем поступать так, как поступают на заводах с непрерывной разливкой.
— А как там поступают?
— Вы что, собираетесь работать разливщиком? — бросает Гребенщиков в шутливой форме.
— Нет. Но…
— С таким же успехом вы могли бы возразить и против конверторов: а что будет, если какой-нибудь разиня опрокинет конвертор вверх дном? Могу вам ответить одно: когда-то американцы рассчитывали оборудование на дураков, и захочешь — не сломаешь. Это время прошло.
Хлесткое замечание Гребенщикова вызывает в рядах смешок.
Сенин парирует:
— Это ответ не инженера. Ваш демагогический прием говорит о том, что у вас никакой ясности в этом вопросе нет.
— И все же интересно знать, что делают в таком случае, — подхватывает вдруг эстафету Флоренцев.
От него, как от Сенина, не отмахнешься, и Гребенщиков говорит:
— Зарубежная техническая литература, в отличие от нашей, довольно скрытна. Ясного представления по всем вопросам проектирования и эксплуатации она не дает. Но, поскольку установки работают, напрашивается вывод, что у них есть конструктивное решение этого узла. Решат его и у нас, когда