И это называется будни стр. 544
Других предложений нет, и все голосуют за выговор. Все, кроме двух-трех, но и те не против, а только воздерживаются.
Долго ждал Додока того момента, когда останется с Подобедом один на один, — члены парткома, предчувствуя угрозу над головой своего вожака, расходились неохотно.
Зато когда никого не осталось, Додока дал уж себе волю. Таким Подобед его даже представить себе не смог бы. Он расхаживал из угла в угол, припечатывал каждый свой шаг палкой и кричал. Кричал, что Подобед мальчишка, что он ни черта не понимает в партийной работе и попал на этот пост по недоразумению, по нелепой случайности, что заседание партийного комитета на сцене, при массе народа в зале, — событие беспрецедентное, даже во время военного коммунизма такого быть не могло, кричал что-то про нарушение устава, про дискредитацию руководителя завода, про то, что другого директора он из кармана не вынет и что напрасно секретарь парткома недооценивает значения сильной руки.
Подобед краснел, бледнел, потел и просыхал, покрывался пятнами, но молчал. Очень правым он себя не чувствовал хотя бы с точки зрения формальной. Но когда Додока, потеряв всякое самообладание, заявил, что заберет у него партийный билет, напрягся, как пружина, и с решимостью человека, приготовившегося ко всему самому худшему, с металлом в голосе сказал:
— Сегодня я не видел другого выхода. Надо было действовать немедленно и решительно. И вот результат. Коллектив доказал, что может обуздать самодура любого ранга, не прибегая к чьей-либо помощи. Если вы считаете, что партком поступил неправильно, опрокидывайте наше решение. Но тогда отвечать за людей на заводе будете вы. Я с вами в долю не войду.
ГЛАВА 23Для общения с домашними Игорь Модестович использовал сделанный им самим «разговорник». Это были небольшие карточки с надписями: «Пить», «Зак. окно», «Вкл. телевизор» и так далее. Сегодня он заготовил новые карточки и сложил их отдельно. Как только вернулся с завода Женя, Игорь Модестович показал ему на ту, что лежала сверху. На ней было написано: «Почему промолч. о техсов.?»
«Дернул же кого-то черт за язык», — ругнулся Женя и, подсев к отцу, стал рассказывать, как проходило совещание.
У Игоря Модестовича по-прежнему открыт один глаз, но он настолько точно выражает эмоции, что Женя сразу улавливает, когда отец удовлетворен, когда озабочен, когда гневается и когда радуется. Этот компас помогает Жене подавать события в таком освещении, чтобы как можно меньше волновать отца.
Финал заседания озаботил Игоря Модестовича, он вывел на бумаге: «Только рудаевск. вариант».
— Я полагаю, так и будет, — произнес Женя как можно убедительнее и, чтобы у отца не осталось ощущения недосказанности, бодро приврал: — Рудаев звонил в министерство, там обещали поддержку.
Игорь Модестович успокоенно вздохнул, отложил в сторону бумажку и жестом попросил сына побрить себя.
Этот процесс доставляет Игорю Модестовичу удовольствие и облегчение, но, как всегда после бритья, вспыхивает маленькая ссора. Игорь Модестович требует зеркало, Женя отказывает. Желанию отца противостоять трудно, но зеркало ему ни в коем случае давать нельзя. Лицо его все еще искажено.
На этот раз Игорь Модестович апеллирует к жене, которая хлопочет на кухне, готовя ужин, — яростно звонит колокольчиком. Когда она заходит, крутит ладонью перед своим лицом, теперь уже у нее вымогая зеркало.
Вера Федоровна гладит мужа по щеке