Библиотека

Я — матрос «Гангута»! стр. 143

Размер шрифта
-
+
Тема

кем отряд оборонял Пинск.

Помолчав, Клещев произнес:

— Мне кажется, семьи всех работников обкома и облисполкома успели эвакуировать. Через ребят постараюсь разузнать. Куда вам сообщить?

— Не знаю, Алексей Ефимович. Мы ведь сейчас, как в той матросской песенке: «Нынче здесь, завтра там».

— Да, это так. Откровенно говоря, Дмитрий Иванович, я из отдела партизанского движения Западного фронта мечтаю перебраться на Пинщину. По опыту знаю: огромный ущерб фашистам можно наносить с тыла. Огромный!

Клещев осуществил свой замысел. После войны я узнаю, что, став секретарем Пинского подпольного обкома партии, он явится организатором партизанской «шлюзовой войны». Один за другим его отряды взорвут шлюзы — Овзичский, Ляховичский, Радогощский, Дубовой и Переруб, лишая противника коммуникаций. За смелые партизанские действия генерал-майору Клещеву будет присвоено высокое звание Героя Советского Союза. Потом он станет Председателем Совета Министров БССР.

В Москве, в Главном управлении канала Москва — Волга, работал гангутовец К. И. Пронский — тот, что командовал Северодвинской флотилией, а потом был комиссаром Кронштадтской морской базы. При первой же возможности я поехал к нему.

— Пронский добровольцем ушел в народное ополчение, — сказали его сослуживцы.

Что ж, узнаю характер гангутца. Пронским я и впрямь гордился. Старше меня на четыре года, он ушел добровольцем на фронт. (Позже станет известно, что Константин Иванович с честью сражался на войне около трех лет, был отмечен наградами и был демобилизован по инвалидности.)

Возвращаясь в общежитие, я глубоко задумался: сколько же можно находиться в резерве? Не проходит дня, чтобы кто-то из ожидавших не получал назначения. В резерв поступали новые люди, а меня словно забыли!

Нас подняли по тревоге вечером. Я подумал, что посылают на передовые позиции под Москвой. Но нас привели на… Ярославский вокзал. Здесь вручили железнодорожные билеты на Шадринск. Мы пожимали плечами.

— Командованию виднее, — сказал провожавший нас представитель управления кадров.

В Шадринске мы несколько месяцев учились на краткосрочных курсах переподготовки политработников и только в январе 1942 года снова возвратились в Москву.

На Волховском фронте

На этот раз ожидать пришлось недолго. Нас подняли ночью, отвели на Ленинградский вокзал, посадили в товарные вагоны, и эшелон тронулся. Шел без остановок.

Миновали Калинин, Бологое, еще ряд станций. Наконец эшелон остановился в Малой Вишере (ее освободили в ноябре 1941 года в результате Тихвинской операции).

Встретивший на станции политработник привел нас в клуб. Здесь с нами беседовал генерал А. И. Запорожец — уполномоченный Ставки и член Военного совета Волховского фронта. Оперевшись ладонями о стол, он рассказал о положении дел в войсках, для укрепления которых мы и прибыли.

Меня сразу же направили в санитарное управление фронта. Военком управления Макаров предложил мне должность комиссара обсервационного пункта. Не хотелось разлучаться со своей группой, уходившей на передовые позиции. Об этом я и сказал военкому.

— Пункт — тоже передовая позиция, — пояснил Макаров.

— Неужели инфекционная эпидемия? — обеспокоенно спросил я.

— Нет, до этого не дошло. Но требуется обстоятельная профилактика.

Пришлось согласиться. Обсервационный пункт развертывался в местечке Парахино, недалеко от железнодорожной станции Окуловка. Начальника пункта еще не подобрали, и его обязанности в первое время легли на меня.

Пользуясь предоставленными правами, мы проверяли личный состав проходящих эшелонов — осматривали каждого воина, его гигиеническое состояние, измеряли температуру. В необходимых случаях всю одежду пропускали через газокамеру.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.