Библиотека

Японская анимация. От кабуки и камисибай до студии «Гибли», Миядзаки и Такахаты стр. 101

Размер шрифта
-
+
Тема

Михаил Меерович, с которым мы работали. А написал он его в связи с тем, что сын Александра Бенуа через кого-то попросил; вроде бы, через балетмейстера Варламова. Меерович написал балет. И он в Японии был поставлен.

А. Г. Ничего себе!

Ю. Н. Да, об этом никто не знает. Это было году, наверное, в 1974-м [практически в 1977-м]… Это надо поискать. И вот опять мы приходим к связям, параллелям. Здесь вот тоже… Может, и Такахата видел балет. Потому что он шел в Японии, был частью того времени. Я его не видел, не знаю, даже ни одного кусочка музыки не слышал.

Может, Такахата взялся за эту историю, чувствуя, что дни уже начали обратный отсчет. А может, это была старая идея. Не знаю. У меня здесь стоит книга о нем… Мне японцы ее прислали и напечатали в ней мой текст о нем. [Далее Юрий Борисович некоторое время показывает книгу, зачитывает несколько фрагментов и делится воспоминаниями. Речь идет о книге Takahata Isao: A Legend in Japanese Animation, выход которой был приурочен к выставке-ретроспективе, посвященной Исао Такахате и открывшейся в 2019 году. В книге напечатана статья Юрия Борисовича на японском и русском языках, а также приведено несколько совместных фотографий двух режиссеров. В статье Юрий Борисович говорит о подходе Такахаты к анимации, а также рассказывает о знакомстве с ним в начале 1980-х годов, во время визита японца в Россию; знакомство устроил Наум Клейман — известный киновед, специалист по творчеству С. М. Эйзенштейна, много лет руководивший Музеем кино, где и состоялась встреча].

А. Г. Напрашивающийся вопрос — в чем, как вам кажется, заключается отличие между режиссерскими подходами Такахаты и Миядзаки?

Ю. Н. Такахата менее коммерциализован. Это очевидно совершенно. Но при том, что Миядзаки понимает, что студия должна выживать, — ведь, если они провалятся, никто им не поможет, — он не стяжатель. Безусловно, свои деньги он способен тратить, совершая широкие жесты. Достаточно сказать, что он построил детский сад [речь о реальном детском саде при студии Ghibli, построенном для детей сотрудников]. Ему продюсер после успеха фильма говорит: «Что тебе подарить?» — «Рояль!» Тот ему дарит рояль. Миядзаки его ставит в доме рядом со студией, у них там концертный зал. Он его поставил, и там концерты проходят. Безусловно, человек высокой культуры.

Такахата… как мне представляется, он по-человечески более… Он не ставит границу. А у Миядзаки это есть. Но, может, это потому, что все на него [Миядзаки] налетают… Он, говорит, бороду отпустил, чтобы его не узнавали, но всё равно узнают. Такахата, конечно, менее заметная фигура, но при этом для меня он — чрезвычайно крупное явление в мультипликации.

Они оба обладают хорошим юмором. Но у Такахаты юмор развивается по-детски. У Миядзаки более взрослый. Но в то же время я вспоминаю его слова: «Ну что сейчас за дети? Костер они не могут развести, по деревьям они не лазят… что такое?» Такахата, может быть, так бы не сказал. Он бы сказал: «Что за дети? Они не знают этого, этого, этого…» Наверное, так.

Без Такахаты Миядзаки не смог бы работать. Должна быть какая-то нота… две, три ноты… без которых ты не можешь. Без которых земной шар распадется. В этом смысле, мне кажется, Такахата создавал этот звон, давал эквивалент, который для Миядзаки был очень важен.

Как-то я

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.