Интриги и котики кардинала Ришелье стр. 18
политикам нужно кого-то любить. Не по-античному, а по-человечески. И доверять хоть кому-то, кто предан тебе беззаветно.
Потому что есть ещё отец Жозеф, но от него цветов в декольте не дождёшься.
13. Про Серое Преподобие
«Бойтесь!» – хохотала Испания и рожала тысячи упоротых фанатиков.
«Щас», – сказала Франция, поднатужилась и выдала одного Франсуа Леклера дю Трамбле.
Если посмотреть издали, то отец Жозеф в зародыше – это немного Ришелье: тоже знатный, учился в той же Академии, пошёл по духовному пути, весь такой патриот и неразборчив в методах. Если же приглядеться, выяснится, что всё хуже. Отец Жозеф – был ИДЕЙНЫМ. Причём, что называется, с малых лет.
Когда ему было четыре года, собравшиеся гости попросили мальчика почитать стишочек. Мальчик влез на табуреточку и забабахал рассказ о Страстях Христовых – со слезами, экстазом и экзальтацией, отчего гости, ожидавшие что-нибудь про зайчиков или лисичек, дружно окосели.
В четырнадцать лет Франсуа настигла первая любовь. Отчего он чуть не сбежал прямо из поместья в монастырь – потому что ну их, искушения. Духовное дарование остановил только слуга, который заметил, что дело это зряшное: всё равно ж поймают, чтой-то вы дурью маетесь, молодой господин. Молодой господин призадумался и с аргументами согласился. Потому благополучно отучился, попутешествовал по европам, изумляя там всех своей учёностью и красноречием. Успел даже немного повоевать, произвёл фурор при королевском дворе и вот тогда-то решил – всё, можно, и заявил: “Матушка, я тут решил стать монахом!”
Помните похожую историю, да? Там тоже была семья, смерть отца, постоянное “надо денег” и сын, который мог бы поправить семейное положение. Только вместо Люсонской епархии мать Франсуа уже присмотрела ему богатую невесту. Да, и хитрого третьего брата у него не было. Потому что хитрым братом в семье, в некотором роде, был он сам.
Но там, где мама Ришелье поплакала и отпустила сынка, мадам дю Трамбле решила идти до конца. Сначала она рыдала и не пускала. Потом она не давала благословения. Наконец она его вроде бы дала… но как только радостный сын устремился в монастырь – выдала финт ушами и прибыла к монастырю с солдатами и с приказом от высокого начальства вернуть сыночку. А то злые монахи похитили его с какими-то непонятными целями, а она про это не знает, и благословения не давала (громкие прочувственные рыдания).
И – вот тут нужно оценить уровень убедительности будущего Серого Кардинала. За два часа разговора под стенами монастыря Франсуа успел не просто убедить мать ему выдать благословение. Он натурально её обратил, несмотря на то, что она и так была католичкой. Так что она до конца жизни отличалась повышенным благочестием и сама жила будто в монастыре.
А Франсуа дю Трабле сделался капуцином. Теперь ему нельзя было иметь имущества и денег, нужно было ходить босиком, поститься и умерщвлять плоть. Чем он и занимался с огромным энтузиазмом – а попутно писал труды о религии, произносил такие проповеди, что толпами обращал гугенотов, и как-то тихо-скромно приобрёл за короткое время огромный авторитет как духовный лидер. Особенно среди аристократов. Потому что вот остальные монахи – с ними как-то и поговорить не о чем, латынь не все разумеют. А этот, конечно, босиком и в