Интриги и котики кардинала Ришелье стр. 44
небес вода».
– Что-то давно я в Лувре не бывал, – подумал король, представив путь обратно по холодной, мокрющей и вязкой дороге. – А пойдёмте нагрянем, господа!
И пошёл, и нагрянул почти без предупреждения, а раз уж заехал, и холодно, дождь за окном, а жена хоть и не кардинальского интеллекта, но вполне себе тёплая и симпатичная…
В общем, государственный долг был исполнен, а через девять месяцев родился будущий Людовик XIV Богоданный, “король-солнце”. По поводу чего были устроены неистовые гуляния, король бегал и вопил: «Господа, сын! Сын!», Гастон заглядывал в пелёнки и натыкался взглядом на подтверждение того, что он тут больше не наследник… А Мария Медичи даже поздравлений не прислала, вот.
Тут отношения Людовика с женой потеплели, и через пару годиков у короля родился ещё сын – Филипп, дитя Франции и будущий герцог Орлеанский. После этого Анна сразу же нашла, чем заняться, перестала пытаться в интриги и даже помирилась с кардиналом, поскольку Ришелье-то как раз выступал за Людовика и сыновей на троне, то есть теперь и за её саму.
А в народе ещё долго не могли понять – кардинал это так хорошо помолился или бывшая фаворитка короля Лафайет.
Потому что с фаворитами и фаворитками у Людовика XIII дела обстояли ну очень интересно.
23. Про невезуху с фаворитами
За свою недолгую жизнь Людовик XIII успел перевидать семь фаворитов и две фаворитки. Что, вообще-то, довольно скромно. Опять же, со своими любимчиками Людовик оргий не закатывал, а содержал их для трёх основных функций:
1) Охота.
2) Задушевные и интеллектуальные беседы.
3) Помолиться-порыдать-поскучать.
При этом королю с фаворитами сокрушительно не везло: все смутно надеялись на оргии, а тут, понимаешь, сплошные беседы с приступами меланхолии («А-а-а-а, я же француз, я на такое не подписывался, карету мне, карету!»).
Первым фаворитом, как мы помним, был Люинь – тот, у которого жена – будущая герцогиня де Шеврез, плюс есть два брата, в общем, с ног до головы диагноз. Люинь был приставлен к юному Людовику ещё папочкой того, обучил ребёнка соколиной охоте и как-то незаметно стал его доверенным лицом. Люинь примечателен тем, что вместе с сотоварищи донёс до короля мысль «Кончини уж что-то больно вас ущемляет», а потом и поспособствовал ликвидации маршала Франции. И забрал себе, на секундочку, «всё, что нажито непосильным трудом».
Герцога Бульонского такой расклад сподвиг на глубокомысленное изречение: «Харчевня осталась прежней, только вывеска поменялась!» А Люинь, который из сокольничих сделался коннетаблем Франции, принялся трясти из короля всё новые блага для себя и для своих братиков. А король своего фаворита очень любил, и когда у Люиня родился сын, радовался так, будто это у него наследник (и даже стал крестным отцом).
Сам фаворит благодарностью не отличался и даже, по слухам, позволял себе высказывания наподобие: «Пф, да этот человек (король) так меня боится, что и не сделает мне ничего». То есть да, в возможном досье королевского фаворита значилось: «Туп, жаден, ленив, характер скверный». Неудивительно, что он опасался хитрого епископа Люсонского с прокачанными дипломатическими способностями. А то Ришелье и из ссылки вернулся, и мать с сыном помирил аж дважды, страну спас от гражданской войны… а что Люинь? А ну-ка подать подвиг