Библиотека

Искала я милого моего стр. 22

Размер шрифта
-
+
Тема

она приняла всерьёз и в следующие годы много работала с отцовскими записями, доводя до совершенства его идеи. К сожалению, в них не нашлось ни слова о том последнем роковом заказе, но ей и без того было чем заняться.

Дом и прочее хозяйство тоже требовали заботы. Милли подозревала, что не было острой необходимости выращивать овощи, разводить кур и возиться с козами – примерно раз в месяц Мадина исчезала, а потом возвращалась, нагруженная припасами. Но хлопоты не оставляли времени на горькие мысли.

Сидя в убежище, Милли не тосковала по людям и никогда не просилась с Мадиной в ближайший город или куда она там бегала. Это было рискованно, женщину и девочку искали по всей стране, и даже самая изощрённая маскировка могла подвести. Но не очень-то и хотелось, её родной мир закончился безвозвратно, а к новому, в котором она чужачка, ничто не привязывало, кроме мести. Милли боялась, что заорёт от боли и гнева, едва увидит улицы, которые помнили её отца живым. Этот вопль оставался у неё внутри, прятался до поры, но однажды он вырвется наружу, и хорошо, если в тот момент она будет сильной и опасной. А пока совершала пробежки в холмах, училась лазить по скалам, купалась в холодных горных ручьях, относясь к окрестностям утилитарно. Казалось, прелесть нетронутой природы пробьёт дыру в её защите – сначала ощутишь красоту, потом свою слабость, а дальше нахлынет всё, о чём нельзя думать. Чувствовать больно, она сможет себе это позволить позже, когда окрепнет. Не сейчас.

«Не чувствовать» было бы невозможно для прежней Милли, чуткой и внимательной, которая годами училась впитывать впечатления, но та девочка умерла в десятый день рождения, улетела в пропасть вместе с красным автомобилем и своим чудесным добрым отцом. А нынешняя Милли, сирота, наследница ночного аптекаря, неплохо справлялась.

Когда Милли исполнилось пятнадцать, Мадина сделала ей подарок. Ближе к вечеру ушла на пару часов, а Милли, закончив занятия в лаборатории, уселась в саду с книжкой. За домом начиналось небольшое поле, поросшее уже выгоревшей до золота травой – кукушкины слёзки, дикая гвоздика и львиный зев росли только здесь, в горах, внизу им было слишком жарко. Милли то и дело поглядывала туда, откуда должна вернуться Мадина, и наконец увидела её тонкий силуэт на дальнем конце поля. Та тоже её заметила и помахала, и Милли неожиданно даже для самой себя решила пробежаться навстречу. В коротком платье, из которого порядком выросла, голоногая и быстрая, она неслась к ней, легко перескакивая кротовые ямы и колючие кустики татарника, а в груди просыпалась забытая радость жизни. И тут возле Мадины возник высокий мужчина, но она только улыбнулась ему, и Милли поняла, что это свой. Она бежала к Мадине, но так получилось, что и к нему тоже, и когда приблизилась, они оба обняли её и рассмеялись.

– С днём рождения, змеёныш! У нас сегодня гость, устроим маленький праздник, не возражаешь?

– Нет, – Милли отстранилась, не переставая улыбаться, и перевела взгляд на мужчину.

Сирилл. В последующие годы Милли вот так же, снизу, заглядывала во множество глаз, но только эти запомнила навсегда – светло-серые, почти белёсые, с тёмным ободком вокруг радужки. На фоне смуглого местного населения блондины вообще выделялись,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.