Искала я милого моего стр. 53
Но зачем?
– А бес его знает, – протянула Эмилия.
Дверь без стука распахнулась, в управлении действовало демократичное правило, что по срочному делу куда угодно, кроме допросной и уборной, можно входить без церемоний. В кабинет ввалился один из полицейских, работавших в храме Иммануила, грохнул на стол свёрток и доложил:
– Найдено в кустах возле Иммануила, предположительно, орудие!
– Как есть орудие, – согласился Орен, осмотрев находку. Обычная холщовая сумка, которую носят на плече или на поясе. У этой, поясной, ремешок был чистенько перерезан – любимый трюк рыночных воришек, промышляющих в толпе. А вот внутри лежало нечто особенное.
Эмилия подошла поближе:
– Что за придурок? Кто же такие вещи в сумке таскает?
– Случаи могут быть разные, – заметил Орен. – Торбу проще скрыть под плащом каким. А ты как хотела, чтобы он с ножнами на дело выходил?
– А пацаны наши навострились, – с некоторой гордостью сказал полицейский. – Состригают на раз, махнут бритвочкой, пока растяпы ушами хлопают, и ноги!
– Эту сбросили, не распотрошив. Похоже, когда наши налетели, жулик убраться не успел и струхнул. Кто из мелочёвки обычно работает у храма?
– Поспрашиваем. Видать, неопытный, из новеньких.
– Хорошо, Марк, спасибо. Возвращайся и узнай, чего ещё накопали.
Дверь за полицейским захлопнулась, а Эмилия всё не могла отвести взгляд от содержимого сумки. Это был изогнутый серповидный клинок из тёмного металла с удобной рукоятью, будто и правда хранящей тепло чьих-то рук.
– Какая прелесть, – восхитился Орен, – универсальная вещь, и горло перерезать, и кость отрубить, и рёбра вскрыть, если что. Хозяин, поди, убивается.
– Тем более что куклу свою пока не собрал.
– Куклу? – переспросил Орен, но Эмилия так глубоко задумалась, что не стала отвечать.
Не отреагировала она и на Алекса, который поскрёбся в дверь и почтительно поставил перед ней поднос с баночкой светлого мёда. Повертела её в руках, бросила в корзину для бумаг и обернулась к Орену:
– Покажи эту яйцерезку специалистам и сегодня же привези мне вместе с отчётом, – и вышла из кабинета.
Оба мужчины некоторое время смотрели ей вслед со сложными лицами, затем секретарь фыркнул и удалился, а Орен достал из мусорки мёд, открыл крышку и сделал глоток прямо из банки. Мёд был светлый, тягучий и душистый, с лёгкой горчинкой. Ещё одно из её предпочтений, которое стоило запомнить. Орен всё ещё надеялся, что однажды сумеет собрать вместе то, что она любит, создать уютный мир, в который Эмили заглянет – и останется. Важно не мешать ей отлучаться за тем, что он предоставить не может, лишь бы возвращалась. Ничего, он подождёт, он уже привык ждать и запоминать. Кофе с кардамоном, сладкие булочки с заварным кремом, долгий секс, запах франжипани, чёрный ром с островов, горячая карамель, власть, морские закаты, шёлковые платья, тихие убийства, полосатые коты, высокие светлоглазые блондины, цветы апельсина, шутки про смерть и вещества, поцелуи в шею, красные туфельки из лаковой кожи, месть, книги о чудесах, свобода, скошенная трава, химия, манго – и мёд из акации, если, конечно, не соврала, чтобы помучить бедного Алекса.
Вечером перед Эмилией лежал отчёт эксперта. Яйцерезка оказалась не чем-нибудь, а охренеть старинным оружием из Кемета, по приблизительным прикидкам, возраст его исчислялся тысячелетиями. Нога Колесованного ещё не ступила на землю, храма Безымянного не было даже в