Библиотека

Испытание молчанием стр. 111

Размер шрифта
-
+
Тема

и вырывается в ночь. После полумрака кофейни растущий месяц на миг лишает ее зрения. Она ощущает запах картошки фри и бургеров. Слышит крики Арчи, объявляющего о готовности заказов (которые чаще всего забирает мама, но не сегодня).

Винни поправляет очки и, хмурясь, осматривается. Сначала никого не видно. Все как обычно: мусорный контейнер да стопка деревянных поддонов от недавних доставок.

Потом Винни замечает Эрику, спрятавшуюся в тени и прижавшую к стене прямую как шест спину. Эрика прикрывает ладонью рот и явно надеется, что Винни ее не обнаружит. У ее ног – футляр с гитарой: красный футляр, который когда-то принадлежал ее сестре.

Глаза Эрики медленно закрываются. Она уже понимает, что попалась, но бежать не собирается. Нет, она смело предстанет перед неумолимо шагающим прямо к ней охотником.

Винни останавливается за пять шагов. Ночь становится по-настоящему холодной. Она, извиваясь, заползает Винни под кожаную куртку.

– Эр, – говорит она вместо приветствия.

– Винни, – отзывается Эрика.

– Так это ты… не стала выступать.

– Я.

– А я и не знала, что ты играешь на гитаре.

– Играю. – Эрика стискивает зубы, в ее глазах читается откровенный вызов, словно она горит желанием ввязаться в драку, а Винни как раз вовремя подвернулась.

О, Винни помнит этот взгляд: мама Эрики Марсия успешно применяет его для влияния на Совет.

А еще Винни помнит, как с ним справляться, – она отпускает шуточку:

– А я уж думала, что у тебя все время пластыри на пальцах, потому что ты диана.

У Эрики округляются глаза. Она поднимает пальцы и осматривает их, будто забыла, что да, на них регулярно появляются пластыри. Как вот сейчас на большом.

Винни подходит к стене и прислоняется. Стена со стороны улицы намного холоднее, чем внутри. Кирпичи будто дышат льдом.

– Так ты брала уроки?

– Ну типа того, – отвечает Эрика, и Винни наблюдает, как из собеседницы медленно вытекает воинственный настрой. Как, кап, все. – Я… нашла в инете пару каналов с видосами. Но… – Речь прерывается, сжимается горло. – Получается не очень. Не так, как, понимаешь…

– У Дженны.

– Ага. – Она втягивает воздух и опускает руки. – Не как у Дженны.

Тем временем толпа внутри просто-напросто сходит с ума. Прямо как на вечеринках в старом музее. Это неистовство хлещет из черного хода кофейни, точно газировка, извергающаяся из тесной банки. На несколько секунд в переулке становится невозможно разговаривать.

Потом к микрофону выходит солистка, Элэй Субботон.

– Эта песня для всех, кого мы потеряли. Грейсон, ты незабвенен.

И шум толпы непостижимым образом становится еще громче. Он врывается в душу Винни, точно торнадо. Он сбивает Винни с ног, словно вервольф, столкнувший ее с пути мантикоры. Она отшатывается, ее подхватывают и держат кирпичи. Но вот рев зала затихает и начинает звучать басовая линия, которая воспринимается скорее осязанием, нежели слухом. Она отзываться гулом у Винни внизу живота. А толпа погружается в оглушительное молчание. Память о недавнем неистовстве все еще висит в воздухе отзвуками эха, словно Винни и Эрику прямо в переулке окружили бабочки.

И на полсекунды, на крошечный проблеск целого мгновения, Винни успевает показаться, что она поняла, уловила. Тьма – тьма – свет.

Вступает гитара, а Элэй запевает уже знакомую Винни песню. Лишь тогда бывшие подруги возобновляют разговор. Винни замечает на

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.