Испытание молчанием стр. 118
Домой Винни приезжает в полнейшем ступоре. Она разыскала подруг, те ее подвезли, и, по какой-то негласной договоренности, никто не спросил, куда она исчезала и почему у нее ушло десять минут, чтобы найти их в семейном фургоне.
Мамы еще нет дома, спасибо лесному духу, ведь все, чего сейчас хочет Винни, – это посидеть за столом с линером и подумать о том, что сейчас произошло.
«Да».
Все ее сегодняшние откровения – про буквы С и В, про «сердце» диаграммы, про волчий вой, квадратик друзей, сияние фонарика в кофейне – увенчались одним-единственным, односложным, утвердительным словом.
«Да».
Винни ждет, когда закипит чайник, чтобы заварить себе чашку чая, и вспоминает Джея в своей кухне. Джея в своей спальне. Прежнего Джея, нынешнего Джея, тысячу воплощений, которые она любила с их самой первой встречи.
Чайник свистит. Винни заваривает ромашку в высокой кружке с Пикачу – та еще древность. Тепло кружки согревает ей руку. Пар согревает ей нос. Она шаркает наверх, закрывается в спальне и приземляется за столом.
Словно и не уходила четыре часа назад.
Глоточек чая – и Винни достает из кармана открытки Дэриана. «Да», сказанное Джеем, подождет: сейчас время другого «да» – того, которое вступает в свои права, когда кончаются предлоги для прокрастинации. Когда над тобой висит задача и пришло время ее выполнить. С одной стороны, до сих пор как-то неловко открывать то, что адресовано не ей…
Но с другой, ее диаграммам очень не хватает информации – как раз той, которая может жить в этих конвертах, которые мама каждый год забирала из семейного почтового ящика.
Разложив открытки на столе, Винни просто глядит на них несколько минут. Четыре красных квадратика. Четыре потенциальные подсказки от папы. Ее колено подрагивает. Ее пальцы выстукивают ритм.
Потом она делает ободряющий глоток чая и теплыми от кружки пальцами вгрызается в каждый конверт. Хррррр! – рычит бумага. – Хррррррр, хрррррр, хррррр!
Винни извлекает открытки и выкладывает перед собой, чтобы изучить. Ее грудная клетка сжимается, зубы мягко постукивают за сомкнутыми губами. Открытки Дэриана ничем не отличаются от тех простых белых карточек, которые папа посылал на день рождения самой Винни, только написано в них гораздо меньше. Откровенно говоря, там так мало текста, что секретное послание спрятать просто негде.
«С Днем рождения, сынок. Люблю тебя».Вот такая незамысловатая фраза, а под ней – рисунок. Простые, четкие линии от руки человека, обученного ландшафтному дизайну. Того самого человека, который купил Винни ее первый скетчбук, ее первый графитовый карандаш. Который первым показал ей, как улавливать суть изображаемого места, не прорисовывая все, что видишь.
Папа всегда предпочитал изображать цветы, деревья и сады, а Винни обнаружила, что ей интереснее рисовать людей… а потом и кошмаров. Однако правила, которым обучил ее папа, оказались вполне применимы и к ним: суть всегда была важнее детализации.
На листе бумаги перо перерабатывает сырые мысли в чувства.
И в данном случае суть предельно ясна: папа нарисовал семью из четырех человек с руками, сплетенными в объятия. Без лиц – лишь приблизительный абрис волос, плеч, рук и торсов. Вот папа, вот мама, вот брат, вот сестра – кроме мамы, все в очках. И хотя больше никаких определенных черт не видно, в глаза сразу бросается непринужденность