Испытание молчанием стр. 147
звук, что издавал напавший на нее подменыш.
– Угощайтесь! – квакает она, потом разворачивается к телу тети и прижимается к земле.
«Безоары гарпий: эти маленькие черные камешки из второго желудка гарпии производят искры при столкновении с твердой поверхностью. Оказавшись на открытом воздухе, они постепенно нагреваются, а затем взрываются».Безоары взрываются внутри сосуда, и островок охватывают свет и шум. Порошок из пера феникса вспыхивает. Разгорается такой пожар, будто пылает весь мир. Языки пламени пляшут вокруг псов, прямо на псах, и везде, куда приземлился фениксовый порох.
Винни крепко прижимает тетю к себе: тело Рейчел холодное и бесчувственное, как сам лес. Винни в спину ударяет жар, а за ним – истошные вопли, которые не исказишь никакой маской. Спустя несколько мгновений Винни решается оглянуться. Очки защищают глаза от ожога, и она может наблюдать, как псы мчатся прочь, вертясь, словно пылающие булавы жонглера. Слишком грациозно для смерти. Слишком ярко и пламенно, чтобы не залюбоваться.
Ну уж такое точно привлечет кошмаров. А Винни даже рада. Пусть-ка ворон потягается с лесом. Пусть умирает в муках, как из-за этих диан умерла ее тетя.
Словно отзываясь на мысли племянницы, Рейчел слегка шевелится под Винни.
Это такое мимолетное, едва уловимое движение, что Винни готова принять его за содрогание земли. За шутку, которую играет с ней лес, насмехаясь так же, как до этого псы. Винни приподнимается и с удивлением смотрит на тетю.
Оранжевый свет лесного пожара окутывает Рейчел теплым, почти здоровым сиянием. Словно она только что встретила Винни в приемном зале усадьбы Средансов и сказала: «Эй, не забудь: завтра трупное дежурство».
Винни щупает шею Рейчел. Вдруг есть пульс, вдруг ее еще можно спасти…
Но тут Винни чувствует на груди такое жжение, словно ей туда ткнули чем-то раскаленным. Какой сильный, беспощадный жар! Что это? Может, ее подстрелили? Это, наверное, пуля прожигает ее плоть насквозь, и сейчас Винни тоже умрет рядом с Джеем, рядом с Рейчел, рядом с псами, которых пожрало пламя.
Но следом приходит ворчливый шепот. Он внутри ее черепа, словно кто-то перехватил управление ее мозгом. Он внутри ее артерий, словно кто-то завладел каждой камерой ее сердца. Даже ее мышцы, кажется, поглощены этим шепотом.
Боль между ключицами нестерпимо острая, но при этом точечная. Словно из пламени лесного пожара вытащили раскаленную кочергу и вонзили Винни в грудь и маленькая пчелка на фоне урагана превратилась в целое гнездо шершней.
Винни пытается повернуться лицом к ворону, который, несомненно, шагает к ней. Но она не может. Пытается нагнуться вперед, чтобы закрыть Рейчел от надвигающейся атаки. Но не может. А когда ворон проходит сквозь огонь так, словно пламени не существует, словно этот колдун не ощущает жара и не вдыхает дыма…
Винни даже не может поднять на него взгляд. Все ее тело пригвождено к земле магией, а перед глазами лишь всполохи и отблески света на облаченных в броню дианьих ногах. Затем звучит человеческая речь. Голос довольно высокий: он с трудом перекрывает шум все еще бушующего пламени и продолжающее пульсировать ворчание, с трудом пробивается к сознанию Винни через острую, жалящую боль на ее груди:
– Ты, Винни Среданс, такая же, как твой отец. А значит, сейчас ты стоишь у меня на пути.
Это