Испытание молчанием стр. 19
дегустации овощных закусок.
Винни допускает, что этим здесь тоже можно заниматься. Удивительно, насколько музей больше, чем ей запомнилось, когда она бывала здесь девчонкой. И народу она тоже столько ни разу не видела.
Девушки проходят мимо людей, болтающих на улице в клубах дыма от вейпов и обычных сигарет. У кого-то в руках бутылки, у кого-то банки, а у некоторых ярко-красные одноразовые стаканчики. А еще Винни готова поклясться, что заметила кое у кого контрабандные кошмарьи трофеи – чешую мелюзины, молотые перья феникса, а может, даже разбавленные слезы банши.
«Где они все это достают?» – недоумевает Винни, стараясь убрать с лица выражение трусливого ужаса. Она же крутая. Она классная. Она – светоч, и нарушать правила оборота охотничьих трофеев совершенно нормально.Часть ее рвется исследовать всю эту запрещенку. Ведь щепотку порошка фениксовых перьев можно использовать вместо пороха, а чешую мелюзины? Согласно «Справочнику», она дает те же эйфорические ощущения, что и кровь мелюзины, только целебные свойства куда слабее.
Кроме того, чешуйки прочные, как сталь, и легкие, как воздух, поэтому Винни всегда мечтала раздобыть такую и сунуть под микроскоп.
Но сегодня ей не посчастливится это сделать. Надо идти за подругами внутрь, где на нее каскадом обрушивается жар тел и грохочущий бит. Это так же ошеломительно, как прыжок в водопад, но гораздо приятнее, чем приводнение, похожее на удар кувалды.
Голоса разносятся эхом по главному залу. Это круглый зал под куполом, опоясанный лестницей, ведущей на второй этаж музея. Раньше здесь висел скелет дролля в натуральную величину. Костей давно нет, но провода, на которых он был подвешен, остались. На каждом вращается по зеркальному диско-шару. Интересно: это Грейсон их так приладил? А все эти пятна краски из баллончика на стенах, ступеньках и перилах – это тоже его работа?
Она так мало знает о нем.
Люди окликают Винни, когда она проходит мимо. Иногда по имени, но чаще они кричат: «Эй, Девушка, которая прыгнула!» Кого-то она узнает, но большинство – просто лица, растворенные в дискотечном мерцании. Они появляются и пропадают раньше, чем Винни успевает сопоставить голос с лицом.
Она замечает, что все равно всматривается в каждого в поисках знакомого лица с пепельной кожей и серыми пятнами глаз.
А Бретта приводит их в длинный зал, который когда-то служил галереей для иллюстраций кошмаров. Это была любимая комната Винни: папа терпеливо сидел на скамейке в центре, пока она искала, срисовывала, изучала.
Теперь стены голые, да и той скамейки давно нет. Винни бросает хмурый взгляд туда, где она стояла. Сегодня на том месте складные столы, которые ломятся под тяжестью бутылок с разным алкоголем и чаш для пунша. Столько спиртного Винни в своей жизни еще не видела. Буквально. Даже в гараже Гюнтера на выезде из города нет такого количества пойла.
– Пунш – это вещь! – кричит новый голос.
Его обладательница проталкивается к ним и встает рядом с Эммой. Это Кэти Вторниган. Ее рыжие волосы собраны в хвостики, а на бедрах колышется черная мини-юбка.
– В этот раз варил Ксавье, так что вышло не слишком крепко. – Как бы в подтверждение своих слов она протягивает красный стаканчик Эмме.
Но Эмма качает головой:
– Я сегодня не пью – еще на таблетках из-за ноги.
– Ах,