Испытание молчанием стр. 44
ее возле Большого озера!
– Да еще мантикора, – продолжает Маркус. – Круто смотреть, как волк прет прямо на тебя одновременно с мантикорой. Ты по-любому должна была погибнуть.
– Да, – Винни снова прожигает его взглядом. – Должна была. И нет, на это не круто смотреть, Маркус. Это моя жизнь, если что.
Винни отпускает его, и он трусит прочь, как заправский гоблин. Гоблин он и есть. Потом Винни топает в класс, а люди вокруг все завывают: «А-у-у! А-у-у!»
Как ни странно, она ничего не чувствует: ни угрозы разрыва сердца, ни пауков, застрявших под кожей. Она просто… устала. Она так устала.
Потому что, ну ребят, вы серьезно? Волчица? Это все, на что вы способны? Укус даже не вызвал кошмарную мутацию. И я, вообще-то, если вы не в курсе, Медведица.
Зато Фатима одаривает Винни ободряющей улыбкой, когда та ныряет за свою парту в передней части класса. Две недели назад Винни ненавидела это место, потому что тут она была слишком легкой мишенью. А теперь она ненавидит его, потому что на нее направлены лучи взглядов другого сорта.
Но, как это ни дико, спроси вы ее две недели назад, какой тип взглядов она бы предпочла, она бы выбрала второй, нынешний. Какие вопросы? Популярность и признание? Конечно! Отсыпьте побольше!
А вот и запоздалый звонок.
– Надеюсь, все готовы продырявить палец, – объявляет мисс Морган, вставая перед партой Винни. Она поднимает руку с белеющим пластырем на среднем пальце. – Сегодня в усадьбе Воскресенингов у вас возьмут анализы на признаки оборотня. – Ее взгляд пробегает по Винни.
«Пожалуйста, не говори ничего про новости. Умоляю, ни слова про новости».
Слава лесу, мисс Морган и не думает упоминать новости.
– Также в это время года мы отдаем дань старомодной и, с моей точки зрения, токсичной традиции избрания Кошмарного суда для Маскарада. – Она подхватывает со стола стопку листочков. – Будьте любезны, напишите имена трех номинантов из ваших одноклассников. Только учтите, себя писать нельзя. Слышишь, Питер? Не пытайся провернуть это снова.
Весь класс ржет. Винни надеется, что он там сзади корчится от стыда. Она бы даже обернулась, если бы не риск зрительного контакта.
Мисс Морган начинает обход, и на стол Винни приземляется бумажка. На ней три строчки, и Винни хмурится. Раньше ее до голосования не допускали. А теперь ей можно отдать свой голос, и вроде стоило бы радоваться. Разве не этого она хотела? Это как раз то, что нормальные светочи делают в обычный день.
Но вместо радости она только острее ощущает усталость.
Винни вздыхает, подавляя зевоту, и быстро пишет имена трех человек, которые ей по-настоящему симпатичны в этом городе. Эмма Среданс, Бретта Среданс, Фатима Среданс. Затем складывает листок пополам, чтобы опустить в самодельную избирательную урну (в которой можно узнать обувную коробку) по пути к выходу.
Но раньше, чем она успевает выйти в коридор, ее останавливает мисс Морган:
– Ты как?
– Да нормально, – произносит Винни, но выходит крайне неубедительно. И, прочитав на лице учительницы скепсис, Винни вдруг соображает, что если кто и поймет ее, то это как раз мисс Морган. Ведь она – нон, выросший за пределами мира светочей. Для нее эта культура не гуще крови.
И Винни пускается в откровенность:
– Вам никогда не кажется странным, что