Испытание молчанием стр. 65
никогда Винни не видела столько оттенков в одном месте. Словно тропическая рыба взорвалась над головой райской птицы, и в это время на них дождем пролился магазин красок.
И дело не только в цвете. Здесь еще богатство текстур и глубин. Вязаный свитер женщины весь украшен маленькими узелками и шариками, а ее комбинезон собран из полосок разных тканей: бархата, джута, денима. Когда она выходит из-за стола, чтобы поздороваться с Винни, та замечает сапоги, отделанные змеиной кожей цвета лайма. А еще на женщине очки в толстой оправе с выпуклыми желтыми горошинами. На голове у нее сверкает широкая повязка с пайетками цвета фуксии и оранжевой окантовкой. На ее бледных щеках очень яркие румяна, а губы и веки накрашены еще ярче и кажутся оранжевыми пятнами. Единственное, что в ней лишено цвета, – это волосы, но они такие белые и блестящие, что почти отражают все остальные краски в глаза смотрящего.
Чтобы сфокусировать взгляд на этой женщине, Винни буквально приходится прищуриться.
– О, так вы та девушка из телевизора, – говорит женщина. Росточка она просто крошечного, а голосок у нее писклявый, как у полевой мыши. – А я профессор Тедди Праздникс.
– Праздникс?
– О да, – отзывается женщина щебечущим смехом. – Я принадлежу к трем разным кланам – можете в это поверить? Но «профессор Тедди Воскресенинг-Понедельникс-Субботон» – такая скороговорка, не правда ли? Я пробовала и Воскресубдельникс, и Субнедельсенинг, но это как-то все не то. Не звонко!
Да уж, Праздникс – это определенно звонко. Едва ли существует в природе слово, способное лучше описать эту даму. Оно ей так подходит, что Винни остается только удивляться, почему она никогда не слышала об этой женщине и не видела ее. Конечно, в последние годы Винни не пускали в самые популярные места общения светочей, но девочки таких женщин не пропускают. Она как один из подвидов василиска, который водится только в лесах Пакистана. Мимо такого плюмажа не пройдешь.
– Вы что-то конкретное ищете, милочка? – спрашивает профессор Праздникс. – Или просто осматриваетесь?
Винни смущается. Помощь ей совсем ни к чему. Да, ей надо писать реферат для профессора Самуэля, но ведь ее не пускали в эту библиотеку четыре года. Ей хочется просмаковать этот момент в одиночестве.
Однако раньше, чем Винни успевает ответить, что она просто осматривается, профессор Праздникс хлопает в ладоши и говорит:
– О господи! Какое изумительное ожерелье! Оно что-то означает?
– Прошу прощения? – Винни накрывает медальон ладонью. – Что-то… означает?
– Да! Ну знаете, как в древние времена, когда светочи использовали месяц и звезды, чтобы передавать послания. Значение зависело от количества звезд и расположения месяца. Ваше украшение тоже для этого? Тайное послание?
У Винни словно земля уходит из-под ног. Рот сам собой открывается. Извилины мозга лязгают и скрежещут. Передавать послания. Расположение месяца и звезд. А что, если папа оставил украшение на чердаке именно для этого? Он пытался сказать что-то еще, помимо того, что Винни поняла из карты?
Как-то сомнительно, что он мог разбираться в такой специфической области знаний светочей. Не говоря уже о том, что медальон раньше принадлежал бабушке Гарриет.
И все-таки слишком уж большое совпадение, чтобы совсем закрыть на него глаза.
– Месяц и звезды! – вырывается у Винни. Она краснеет. – В смысле вот про то, что вы сейчас сказали