Испытание молчанием стр. 68
почти пустые, почти помутневшие. Словно она существует в совершенно другом времени и пространстве.
И Винни точно знает, где именно, и, в свою очередь, потирает шрам на предплечье.
– Эмма, ты хорошо помнишь ночь испытания?
– Кое-что, помню. – Эмма часто моргает. Ее зрачки сужаются. – Гарпия… Мне кажется, она меня одолевала, а потом появился волк и стал выть. Я… – Она трясет головой, и ее взгляд снова становится сфокусированным. – После этого все расплывчато, а дальше я помню, как ты отгоняла от меня оборотня, как ты кричала. Меня ведь не укусил вервольф, правда?
Винни качает головой:
– Нет.
– Значит, он укусил только тебя. – Глаза Эммы падают на руку Винни: шрамы сейчас прикрыты рукавом. Эмма видела их только раз, когда Винни лежала в больнице. Эмма хмурится еще сильнее. – Прости.
– Простить? – удивленно моргает Винни. – За что?
– За субботнюю ночь. За вечеринку. – Эмма тянется над столом, над оскалившейся волчьей пастью в энциклопедии, чтобы положить ладонь на руку Винни. – Мы наговорили тебе лишнего. О шрамах, укусах и… да еще и выли все. Это был явный перебор. Особенно если учесть, что чудовище все еще где-то рядом.
– Ох, – выдыхает Винни.
Таких слов она не ожидала… никогда и ни от кого. Правда, легче ей от них не становится. Наоборот, тяжелее. Она будто собирает пазл, но одного кусочка не хватает, и посередине остается дыра в форме волка, которую нечем заполнить, как бы Винни ни напрягала память.
Через несколько дней после возвращения из больницы Винни достала свою ксерокопию «Справочника» и принялась изучать статью о вер-существах. Она надеялась, что чтение как-то подстегнет ее разум и поможет отпереть случайно созданный ящик, куда она засунула все воспоминания.
Этот волк ее укусил. Когда? Где? Почему?
Но толку от копии «Справочника» оказалось мало: ответов там нашлось не больше, чем в «Энциклопедии Воскресенингов». Не больше, чем у Эммы. Ни газа, ни пыли, чтобы сформировать звезду – одна темная материя.
– Спасибо, – шепчет Винни Эмме, и это искренне. Она ценит слова извинения.
Но вот бы к ним прилагались еще и воспоминания!
Глава 24
Проведя в библиотеке Воскресенингов два часа, Винни едет домой (с готовой к сдаче работой – спасибо, Эмма!). В какой-то момент Винни переключается на третью передачу – и ух ты! Какая она быстрая! Вылитый единорог, скачущий по лесу галопом!
Винни паркуется возле бордюра, выходит на свежий послеполуденный воздух и застает маму в разгар масштабного творческого проекта. С парадного крыльца их фамильного гнезда теперь свисает длинное зеленое полотнище с изображением медведя Средансов. Медведь стоит на задних лапах во всей своей свирепой красе.
Под ним, в затейливых завитках, надпись на латыни: «FIDES».
Преданность.
Флаг развевается на послеполуденном ветру, воткнутый в новенький настенный держатель, а под всей этой внушительной конструкцией стоит мама и вкручивает саморез оранжевым, как тыква, шуруповертом.
Рммммм! – заявляет шуруповерт. Вкрученный по шляпку саморез поддакивает: к-к-к-к. Замечать появление Винни мама и не думает. Приходится ее окликнуть:– Мам!
Мама резко оборачивается, с оранжевым шуруповертом в руке и раскрасневшимися щеками.
– Моя самая любимая в мире дочка! – Она простирает руки к флагу. – Что скажешь?
Не дожидаясь ответа, она соскакивает вниз по ступенькам и встает на дорожке рядом с Винни.
Так они стоят и вместе рассматривают флаг: мама