Библиотека

Юность Маши Строговой стр. 28

Размер шрифта
-
+
Тема

в Асином лице, однако она рассмеялась, и он узнал наивные ямочки на ее щеках.

— Вот тебя индивидуалистом уж никак не назовешь! — воскликнула она с той простодушной искренностью, перед которой Юрий чувствовал себя безоружным.

"Черт ее разберет!" — подумал он с досадой.

Ася вынула из портфеля книгу, полистала страницы.

— Посмотри, — небрежно предложила она.

Усков ахнул — это была та самая книга, которую он давно и безуспешно разыскивал. Он ухватился за нее и не в силах был выпустить из рук.

— Как раз к твоей теме, — улыбнулась Ася.

— Ну еще бы! Ах, черт!

— Можешь взять.

"Все-таки у нее есть товарищеская закваска, — рассуждал Усков, подкупленный Асиной щедростью. — Но в то же время она здорово себе на уме. Загадочный тип! Не разберешь".

Наконец наступил знаменательный день. Юрий вышел из дому за час до занятий он жил на окраине города; для неторопливой ходьбы часа было достаточно.

Юрий озабоченно прижимал к боку свой толстый бывалый портфель. Он был нервно настроен. Явно бесспорны научные выводы, к которым Юрий пришел, и все же…

Переулком шагал двугорбый верблюд. Верхом на верблюде сидела женщина в ватных штанах и платке, обмотанном вокруг головы, как чалма. Верблюд надменно покачивал головой. Юрий проводил их задумчивым взглядом.

"Я не нуждаюсь в похвалах, — продолжал он уверять себя. — Тщеславие есть пережиток, недостойный комсомольца, но если нужно за убеждения драться — я готов".

Он походил на петушка, нахохлившегося перед боем.

— Наш штатный оратор! — приветствовала его Дорофеева.

— В предвкушении торжества, — добавила Ася.

Усков не мог удержать довольную улыбку.

В аудиторию быстро вошел Валентин Антонович:

— Начнем, начнем, не будем терять время!

Он указал Ускову место рядом с собой.

Усков открыл портфель и выложил на стол картотеку эпитетов, почувствовав при виде ее прилив бодрости.

Он откашлялся, поднял глаза к потолку, так как вид аудитории рассеивал внимание, и произнес вступительную фразу, которую долго лелеял:

— Раньше чем перейти к собственным выводам, мы сочли нужным тщательно ознакомиться с историей вопроса. Мы подвергли исследованию…

Дорофеева оперлась щекой на широкую белую ладонь и сосредоточенно слушала. Валентин Антонович расправил галстук, взбил гребешком реденькую гривку над теменем и удобнее устроился на стуле.

— В результате, — продолжал Усков, — мы пришли к заключению, что все существовавшие до сих пор попытки дать научное объяснение природе эпитета, как наиболее существенного элемента поэтического стиля, не выдерживают критики… — Он покосился на профессора и снова обратил взор в потолок. — Мы ломились бы в открытую дверь, если бы стали доказывать несостоятельность классификации литературоведа… — Он назвал известное имя.

— Но все же? — слегка недоумевая, прервал Валентин Антонович.

— Но все же, — без тени смущения подхватил Усков, — мы уделили этому ученому достаточно внимания.

На щеках Ускова выступили красные пятна, левая рука привычно вступила в действие. Чем больший азарт охватывал докладчика, тем энергичнее жестикулировала рука. Усков подверг сокрушающей критике важнейшие работы по эпитету советских и дореволюционных исследователей и с ехидной усмешкой перечислил в дополнение ряд малоизвестных имен. Для студента Ускова не существовало авторитетов.

Он сделал небольшую, полную драматизма паузу, во время которой Дорофеева

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.