Из ада с любовью стр. 296
безоружен.
– Джон, Уотсон прав, – раздалось сопение за спиной Тони. – Мы не должны опускаться до беззакония. Мы нарушаем Версальский договор только тем, что держим его за руки. Мы применяем… силу.
Джон Киплинг, Джон Маклин, Джон Уотсон…
– Вы чистоплюй, Джон, – сплюнул Маклин, обращаясь к человеку за спиной Тони – еще одному Джону. – Отпустите Аллена, и пусть он катится ко всем чертям. Отродье он все равно не получит.
Руки, сжимавшие локти, разжались одновременно, и Тони едва не упал – голова кружилась и больно было до дурноты. Он прижал руку к себе, придерживая ее за запястье.
– Как врач я обязан оказать вам первую помощь.
Тони не видел доктора, хотя Маклин и опустил фонарик, – в глазах пульсировали красные пятна.
– Вы добрый и благородный человек, доктор, – ответил Тони. Ком встал поперек горла: хотелось расплакаться, как в приютском детстве. От боли, от обиды, от облегчения…
– Должен же я хоть немного соответствовать вашим восторженным представлениям обо мне, – ответил доктор. – Или хотя бы стремиться к этому. Если вам тяжело идти, вы можете опереться на мою руку.
– Что вы с ним цацкаетесь, Уотсон? – проворчал Маклин и сплюнул. – Вам с ним детей не крестить…
– Поймите моих товарищей правильно, – пояснял доктор, вешая фонарик на зубец церковной ограды. – Они воевали с рейхом, теряли на этой войне друзей и близких, для них невозможна мысль о дружбе с нацистами.
Тони сидел на каменном парапете, подпирая спиной решетку.
Доктор был одет в черный прорезиненный плащ, как и все его товарищи, темный моноциклетный подшлемник и тяжелые армейские сапоги – почему-то именно так Тони представлял себе Джона Паяльную Лампу. Кстати, на выходе, когда глаза немного привыкли к темноте, Тони заметил среди ветеранов давешнего сержанта, «мастера Джона», которого только что уволили с Фермы.
– Они поэтому убили Эрни?
Доктор посмотрел на Тони немигающим взглядом.
– Дайте руку, я взгляну.
Тони протянул руку и зажмурился. Нет, все-таки неожиданную боль пережить легче, чем с ужасом ждать неминуемо предстоящую.
– Расслабьте мышцы, расслабьте. Во-первых, сопротивление вам не поможет, а во-вторых – будет гораздо больней.
– У меня с собой есть мышечный релаксант… – зачем-то сказал Тони. Еще раз испытать на себе действие этой дряни ему вовсе не хотелось.
– В самом деле? Позволите взглянуть?
Не так просто было выудить ампулу из-за пазухи левой рукой.
– Нет, это чересчур, – сделал вывод доктор, подняв ампулу поближе к свету. – Не будем колоть орехи кувалдой. По-вашему, палить из пушек по воробьям…
Наверное, Тони вздрогнул, потому что доктор поспешил объясниться:
– Я с самого начала знал, что вы немец, так что пусть это вас не пугает. Мы, ветераны, уважаем своих врагов, как бывших, так и будущих. Ничего личного.
– Меньше всего мне хочется быть вашим врагом, доктор. Тем более личным. Я читал ваши «Записки» в переводе, когда Англия находилась в состоянии войны с нами. Я был ребенком, но подумал тогда, что вряд ли когда-нибудь после прочитанного буду ненавидеть Англию и англичан. Лондон был для меня сказочным городом джентльменов, образованных и благородных.
Доктор издал довольный смешок – несмотря на отсутствие мимики, он умел ярко выражать эмоции. В отличие от Маклина.
– Я рад, что мои записки служили и будут служить укреплению мира, – изрек он с пафосом (вовсе не