Из ада с любовью стр. 337
а на самом деле, если быть до конца откровенным, чтобы она помнила его и ждала…
– Какого черта? – Тони оглядел их мрачные лица.
– Не, погодь! – вдруг вмешалась Кира. – Вы чё, ваще? Какой он к чертям собачьим нацист?
– Эт ты погодь, сестренка… Все точно. Нам на ячейке сёдня предупредили, что Аллен казеровский шпиён. Он потому с тобой и крутится, а потом на коммунистов доносит.
– Кайзеру, что ли? – едва не рассмеялся Тони. – Очень кайзера волнуют докеры-коммунисты…
– Не кайзеру, а сэру Освальду, – пояснил Боб. – У него списки коммунистов, которых чернорубашечники будут в Пекло бросать.
Нет, ну какую же чушь «им предупредили» на ячейке… Интересно, чья это работа? Вряд ли полковника Рейса с его романтическими историями любви… Должно быть, сплетни Эрика Блэра добрались и до доков. Впрочем, без разницы и очень вовремя…
– Да не… Вы чё… – Кира растерянно оглядывалась по сторонам. – Он же ж с нами был на Кабл-стрит…
– Прикидвался. В доверие втирался, – пояснил Боб. – В доках опять интербригаду собирают, разные люди записываются. Вот один парень и открыл нам глаза. И доказал – на ячейке дал запись с фонографа послушать, где Аллен гварит, что наци. Аллен, отвечай, это правда?
Вот дятел! И сюда настучал! Наверняка это запись из операционной доктора Сальватора…
– Тебе непременно нужно мое признание? По-моему, у тебя нет никаких сомнений. На ячейке предупредили, первый встречный не соврет…
– Мне признания твои иметь через семь гробов с присвистом. И так ясен хрен. И парень тот ни в одном глазу не первый встречный – он в Испанию едет с фашистами драться. А ты нет. Потому ему я верю, а тебе нет. Но ты не мне, ты деушке правду отвечай. Мозги ей перепачкал, мне она, зуб даю, не поверит.
– А если я скажу «нет»? Бить будете, пока не признаюсь, что ли?
– Аллен, я руки об тебя марать не стану, – очень гордо сказал Боб. – Но если ты мужик, а не сучья гадина, ты мои слова подтвердишь и отвалишь с миром. Но если еще хоть раз здесь появишься…
– Не появлюсь, не надейся.
– Значит, подтверждаешь? – обрадовался Кирин брат. – Ты слыхала, сестренка? Он подтвердил.
Ну, ничего такого Тони не подтверждал, но если им достаточно…
– Ты… чё?.. – Кира посмотрела ему в глаза – с ужасом. Не с болью, не с отчаяньем и даже не со злостью. – Ты чё, правда? Немец? Наци?
Так смотрят на большую ядовитую змею – не столько с отвращением, сколько со страхом.
– А что, немцы не люди? Мне казалось, коммунисты всех людей считают братьями… – усмехнулся Тони.
– Людей считают, – ответил вместо Киры подкованный Студент. – Но нацисты – они не люди.
– Очень удобно, – кивнул Тони. – Нацисты не люди, консерваторы не люди, либералы не люди, а там, глядишь, и лейбористы не люди. Получится в итоге, что люди – только коммунисты, остальные не́люди.
– Не передергивай. Будто ты не знаешь, чем наци отличаются от лейбористов. Лейбористы не кормят моро человеческим мясом и сумочек из человеческой кожи не делают, – продолжил дискуссию Студент. – И не бомбят мирные испанские города.
Пока они обменивались мнениями, Кира достала из сумки «Дорогу в жизнь» и швырнула Тони в лицо – со страхом и отвращением, как в голову большой