Из ада с любовью стр. 435
надеялся в глубине души: а вдруг? Вдруг в самом деле полюбил мою девочку всей душой? Бывает же такое на свете, и неравные браки случаются. У меня, конечно, собственная гордость имеется, и такая партия вроде как меня унижает – болтать бы стали, что по расчету дочу замуж отдаю, а сам коммунист вроде… Но вот честно – нравился ты мне, я б наплевал на свою гордость, лишь бы девочка моя счастливой стала. Теперь что говорить…
– Я не джентльмен вовсе. Мой отец был рабочим, как вы. Он погиб, ему руку станком оторвало. Вы похожи на него очень. А прадеды мои были крепостными, это вроде рабов в Америке.
– Вот как? – О’Нейл искренне удивился, и удивился радостно. – Я иногда думаю: а не сказки ли это – про Советскую Россию? Скажи, там на самом деле так, как в прокламациях написано?
– Мой отец читать не умел, а я математик… И не потому вовсе, что я такой умный или целеустремленный – своим умом и целеустремленностью я только драться научился и воровать. Меня против воли заставили учиться и человеком сделали вроде бы против воли. Но я рад, что стал человеком. А что до правдивости прокламаций… Я ведь умереть готов за то, что там написано. Я не фигурально говорю, не умозрительно. Меня завтра в Тауэр переводят…
О’Нейл тронул Тони за руку.
– Страшно тебе умирать, сынок?
Тони подумалось, что он обманывает О’Нейла, кривит душой, – и даже хотел признаться, что у него есть еще надежда на жизнь, пусть и альтернативную. Но приход О’Нейла могли организовать нарочно, чтобы подслушать их разговор, – в гулкой душевой каждое слово, даже сказанное тихим шепотом, было отчетливо слышно в любом углу.
Мертвяк Кире, наверное, не нужен… Но чем черт не шутит – и в этом случае не нужно решать за нее… Надежда показалась вдруг такой сладкой, что сердце замерло на две долгих секунды и заколотилось потом, как картечница Гатлинга.
– Жить хочется. Никогда не думал, что жить так хорошо. Не надо про это, пожалуйста… Я вам лучше о своей стране расскажу. Не как в прокламациях, а по-честному. Хотите?
– Да.
Нельзя отдаваться надежде – слишком тяжело будет от нее отказаться. Но – легко сказать! Вы, мистер Аллен, легкомысленный оптимист, а они обычно плохо кончают…
Глава 7в которой Тони Аллен предается мечтам, а полковник Рейс действуетВ первую ночь в Тауэре Тони приснилась Кира. До инъекции и рассказа доктора W. он видел ее во сне только однажды – просыпаться после этого сна было мучительно. Впрочем, ему снилось много снов, после которых трудно возвращаться к реальности. Он стал бояться счастливых снов. Иногда Кира являлась ему на грани сна и яви, и он приходил в себя резко, с бьющимся сердцем, и долго потом не мог уснуть, отгородиться, отбросить мысли о ней, причинявшие только боль и ничего кроме боли. Скрипел зубами, морщился, сжимал кулаки… Надежда на жизнь все перевернула: теперь он мечтал о Кире по ночам – он вообще стал слишком много мечтать, особенно засыпая, и, сколько ни убеждал себя в том, что мечтать в его положении просто опасно, так и не находил силы от этого отказаться.
Одиночная камера была довольно просторной, но неуютной. Маленькое