Из ада с любовью стр. 446
перенимать опыт Советской России в части образования и воспитания. Образование рабочих капиталу, конечно, потребуется – иначе вскоре они просто не смогут работать по тем технологиям, которые с каждым днем становятся все сложней и требуют все больше знаний.
Может, в военных целях? Или есть у капитала еще какая-нибудь выгода в левых начинаниях?
Нет, мысль опять ускользнула. Опять свернула в сторону – в сторону счастливой жизни с любимой девушкой.
Признайтесь, мистер Аллен, вам все еще очень хочется жить. И, как верно предположил доктор Фрейд, вы любой факт сейчас готовы повернуть в пользу спасения собственной шкуры.
А ведь в голове снова мелькнуло что-то удивительно знакомое и немного смешное. И это смешное расставит точки над «i». Отмотайте свои мысли немного назад, мистер Аллен. Где оно у вас ёкнуло, это воспоминание?
Пока существует Советская Россия… Вот где. Пока существует Советская Россия, не будет вам покоя ни в светлый день, ни в темную ночь.
Черт возьми! А жить в самом деле хотелось.
Тони цитировал сказку полковнику чуть не целиком – во время допроса с «болтунчиком». Он обладал не только дагерротипической, но и прекрасной слуховой памятью. Эту сказку среди кипарисовых парков у склона могучей горы рассказывала милая девушка, похожая на язычок пламени.
Нет, не тюрьмы и не каторги, не рабочее движение. И не тайные ходы. Надо вспомнить, на каких словах государственной машины в голове мелькнула эта сказка.
«Нам бы хотелось досконально представлять себе… Включая школьные программы… моральные ценности… Комплекс формирования личности советского человека».
«Отчего, Мальчиш, бились с Красной армией Сорок Царей да Сорок Королей, бились, бились, да только сами разбились?»
Вот оно. Военная тайна. Которую они хотят узнать досконально. Найти уязвимые места, по которым при случае можно ударить. И ни за что не допустить, чтобы их пролетарии обрели что-то похожее в процессе неизбежного повышения уровня образования.
Мистер Аллен, березка – предел, на который вы можете рассчитывать…
Тони отошел от окна, сел на койку. Лег ничком, чтобы было не подтянуть колени к животу. И с трудом удержался от слез.
Отказ государственную машину не удивил. До уговоров и оправданий мистер Холмс не опустился – даже не спросил, чем вызван отказ. И на прощание сказал:
– Я вас недооценил. Мне жаль, что вас расстреляют.
– Мне тоже, – осклабился Тони.
В тот день к нему на окошко сел ворон. Через час примерно после ухода государственной машины. Тони даже протер глаза – он любил красивые мрачные легенды, но никогда в них не верил. Ворон топтался в окне вполне убедительно, деловито, косил хитрым глазом внутрь камеры и даже выкрикнул свое скрипучее «кра-кра». Очевидно, никто из здешних раскормленных птиц с подрезанными крыльями не мог подняться так высоко. Мрачное предзнаменование – если к узнику Тауэра прилетает ворон, приговор будет приведен в исполнение.
– И что? – спросил Тони у птицы. – Я и без тебя это знаю. Свой последний шанс я сегодня как раз упустил.
Ворон ответил новым «кра-кра», повернулся к Тони хвостом и, примерившись, оттолкнулся от окна и взмахнул широкими крыльями.
Полковник на этот раз тоже пришел в камеру – наверное, решил брать пример с сильных мира сего.
– Аллен, ваша судьба решена. Завтра вы должны написать завещание и выбрать