Библиотека

Из ада с любовью стр. 448

Размер шрифта
-
+
Тема

темнело стремительно – и так же стремительно сквозь пальцы утекало время: наступала ночь на двадцать третье февраля.

Ему снились отец с матерью. Полутемную холодную комнату в бараке Тони много лет вспоминал как самую уютную, самую желанную, самую лучшую комнату на свете – и когда жил в приюте, и когда ночевал на улице. В приюте, пожалуй, он мечтал вернуться туда чаще и надеялся на это верней – должно быть, потому, что был мал и не мог до конца осознать понятия «невозможно». В детстве нет ничего невозможного.

Ему снилось, как отец, вернувшись с завода, садится за стол и мать ставит перед ним чугунок с горячими картошками. Он дует на пальцы, очищая картошку от кожуры, громко хрустит соленым огурцом, отрезает большим ножом толстый ломоть хлеба – и Тони наперегонки с братьями и сестрой подбирает со стола крошки. Отец посмеивается, глядя на их игру (а может и треснуть по затылку, если игра переходит в баловство или драку). Мать гонит их спать, говорит, чтобы не докучали отцу – он устал. Но отец снисходительно машет на нее рукой: пусть посидят, попьют горяченького чайку, – и достает из-за пазухи тряпицу с мелко наколотым сахаром, раздает всем по кусочку размером с ноготь мизинца, но себе сахар не берет, заворачивает остатки в тряпицу и прячет обратно за пазуху. И Тони вместе со всеми гадает: расскажет ли сегодня отец что-нибудь, – например, как он был маленьким, как ходил в ночное и лазал с друзьями на заброшенную мельницу.

Это не только последний, но и счастливый сон, и отец, наверное, знает об этом, а потому говорит ласково:

– Ну иди, Сергунька, сюда… – И поднимает его со скамейки под мышки, усаживает у себя на коленях.

Сидеть у отца на коленях тепло и мягко, но не это главное – главное, что никогда и нигде не бывает так же спокойно и безопасно, нигде и никогда… Нет на свете никого сильней отца, и ты под его защитой… От него пахнет потом, окалиной и смазкой – заводом. Тони прижимается щекой к косоворотке отца и вдыхает его запах полной грудью.

– Ты что это дрожишь, Сергунька? Замерз?

– Не…

– Не дрожи, не бойся ничего. Семи смертям не бывать, а одной не миновать. Нету в ней, в смерти, ничего страшного. Был ты – и нет тебя, всего делов-то.

У отца на коленях и в смерти нет ничего страшного.

– А хочешь, я рядом постою? Для пущей уверенности? Ну, что ты вроде как не один…

– Не, бать, не надо. Я ж не маленький.

– Смотри.

– Ты лучше расскажи что-нибудь. Я так любил, когда ты рассказываешь…

– Ну, тогда держи. – Отец огромной ручищей тянет кружку со стола, и Тони вцепляется в гнутую горячую ручку. Над кружкой вьется парок, он отхлебывает чай и осторожно надкусывает кусочек сахара – сладко. Слушать отца всегда было сладко…

Его разбудили часа за два до рассвета, для бритья принесли тазик с горячей водой, а потом отвели в душевую с хорошо разогретым бойлером – ну прямо как доктор Сальватор, который велел топить крысят в теплой воде! Выдали чистое белье. Вот и не жалко было?

Завтрак оказался еще лучше, чем давешний обед, без вина, но с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.