Измена. Ты станешь второй женой стр. 35
меня.
Она кивает, не отрывая взгляда. В глазах страх, но и облегчение. Она получила то, что хотела — остаться в доме.
Я получил то, что мог — относительный контроль ситуации.
Выхожу из комнаты, закрываю дверь. Стою в коридоре, опираюсь на стену, закрываю глаза.
Как я скажу ей, что не смог выполнить обещание?
Как объясню, что политика сильнее любви?
Не знаю.
Знаю только, что скоро узнаю, насколько крепок её последний шанс, который она мне дала.
Глава 16
Дорога занимает сорок минут, но кажется вечностью.
Сижу на заднем сиденье, смотрю в окно, где мелькают огни ночного города. Дамир рядом, но молчит. Между нами пространство в несколько сантиметров, но по ощущениям огромная пропасть.
Не хотела приезжать. Когда он сказал о празднике в доме Хаджиевых, первым порывом было наотрез отказаться. Не хочу видеть их лица, их фальшивые улыбки, не хочу сидеть за одним столом с семьёй женщины, которая пыталась меня убить.
Но потом подумала: а что, если откажусь?
Они увидят слабость. Решат, что я сломлена, напугана, готова бежать. И тогда они выиграют. Не физически, но морально. Докажут себе и всем остальным, что русская девчонка не выдержала давления их мира.
Но я не могу им это позволить.
Не могу показать, что мне страшно. Что я на грани. Что каждую ночь просыпаюсь в холодном поту, вспоминая вкус яда во рту.
Потому что страх — это валюта в их мире. Кто боится, тот проигрывает.
Но я не хочу проиграть.
— Можешь не ехать. — Дамир нарушает молчание, и голос звучит осторожно, словно боится, что я взорвусь. — Скажу, что ты ещё не восстановилась после...
— Нет.
— Дорогая.
— Я сказала нет, Дамир. Я поеду. Не для тебя. Не для них. Для себя. — Поворачиваю голову, смотрю на него. — Потому что если не приду, они решат, что победили.
Вижу, как сжимаются его челюсти. Он понимает логику, но не нравится ей. Хочет защитить, спрятать, оградить от опасности. Но не может, потому что опасность повсюду, и спрятаться от неё невозможно.
— Обещай, что будешь рядом со мной. Ни на шаг не отойдёшь.
— Обещаю.
Ещё одно обещание. Интересно, это он сдержит?
Не верю в его обещание насчёт Амины. Он сказал, что отселит её, создаст отдельное пространство, изолирует. Но прошла неделя, и она всё ещё в доме. Всё ещё в восточном крыле, всё ещё формально его жена, живущая под одной крышей.
Он объясняет это логистикой, документами, необходимостью найти подходящее жильё. Я слышу оправдания. И с каждым днём понимаю: она никуда не уйдёт. Потому что он не может её выгнать, не спровоцировав войну.
А значит, я снова жертва обстоятельств. Заложница чужих правил.
Машина сворачивает в длинную аллею, обсаженную старыми дубами. Впереди маячит огромный особняк. Слишком помпезный, освещённый сотнями огней. Дом Хаджиевых выглядит как дворец, как замок.
И я иду в эту крепость добровольно.
Философия войны проста: знай врага и знай себя, тогда может быть выиграешь.
Но что, если не знаешь ни того, ни другого? Что, если враг невидим, а ты сама — загадка для себя?
Машина останавливается, водитель открывает дверь. Дамир выходит первым, протягивает руку. Я беру её, не потому что нуждаюсь в поддержке, а потому что здесь, в этом