Измена. Ты станешь второй женой стр. 37
Но что, если я не хочу играть эту роль?
— Кстати, Дамир. — Магомед вдруг обращается прямо к нему, и все затихают. — Когда ждать радостной новости?
Вопрос повисает в воздухе.
Дамир медленно ставит бокал.
— Какой новости?
— Наследника. — Магомед улыбается, но улыбка не достигает глаз. — Прошло уже достаточно времена с вашей свадьбы с Аминой. Мы ждём внука.
Я сжимаю руки под столом, чувствую, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляет, помогает не сорваться.
Наследник, которого ждут конечно же от неё, не от меня.
— Всему своё время. — Отвечает Дамир ровно.
— Время идёт. — Не отступает Магомед. — Амина молодая, здоровая. Проблем быть не должно. Если, конечно... — Пауза. — ...Муж исполняет свои обязанности.
Амина опускает голову ниже, плечи дрожат. Изображает унижение, стыд.
— Я исполняю все обязанности. — Дамир говорит холодно, и в голосе появляется сталь.
— Рад слышать. Тогда скоро будет результат. — Магомед кивает, словно закрывая тему. — Семья ждёт. Обе семьи.
Обе семьи. Байсаровы и Хаджиевы. Альянс, скреплённый браком, который должен дать плод.
А я? Я просто зритель в этом спектакле.
После гости расходятся по залам, кто-то курит, кто-то обсуждает дела.
Дамир на минуту отходит поговорить с одним из старейшин. Обещал не отходить, но клановые обязательства сильнее.
Я остаюсь одна. Стою у окна, смотрю в темноту сада.
— Ярослава.
Оборачиваюсь. Рядом стоит пожилой мужчина, дядя Магомеда Хаджиева, кажется. Лицо изрезано морщинами, глаза мутные, но взгляд острый.
— Да?
— Я помню твою мать.
Сердце пропускает удар.
— Что?
— Лариса Королёва. Ты очень похожа на неё. Те же глаза. Тот же упрямый подбородок. — Он усмехается. — Она тоже думала, что сможет играть в нашем мире. Тоже была гордой.
— Вы ошибаетесь. Моя мать никогда не была в вашем мире.
— Твоя мать много чего скрывала. — Перебивает спокойно. — Но старые долги никуда не деваются. Помни об этом. Долги всегда возвращаются. Через поколения, через годы, но возвращаются.
— О чём вы говорите?
— О правде. Которую ты не знаешь.
Стою, не могу пошевелиться. Руки дрожат. Мысли хаотичны.
Старые долги. Моя мать. Что он имел в виду?
Мама никогда не говорила о прошлом. Всегда уходила от вопросов, меняла тему, отшучивалась. Я думала, просто не хочет вспоминать тяжёлые времена.
Но что, если там было что-то большее?
Что, если я не знаю половины правды о собственной семье?
Дамир возвращается, видит моё лицо.
— Что случилось?
— Ничего. — Лгу автоматически. — Устала. Мы можем уехать?
Он смотрит внимательно, недоверчиво, но кивает.
— Да, как скажешь.
Прощаемся с хозяевами. Магомед обнимает Дамира, похлопывает по плечу.
— Не забывай о наследнике. — Произносит, но достаточно громко, чтобы я услышала.
Выходим. Холодный воздух бьёт в лицо, отрезвляет. Садимся в машину.
Едем молча. Но теперь молчание другое. Наполненное вопросами, которые я боюсь задать.
Старые долги.
Моя мать.
Что она скрывала?
И, главное: какое это имеет отношение ко мне?
Смотрю в окно. Город мелькает мимо, огни размываются. Чувствую, как весь этот мир, в который я вошла по любви, затягивает меня глубже.
И чем глубже опускаюсь, тем меньше света вижу над головой.
Может, правда в том, что я никогда не должна была быть здесь.
Может, я расплачиваюсь за грехи, о которых даже не знаю. Тогда нет смысла играть в их игру. Понимаю, что если останусь, точно не выживу.