Библиотека

Измена. Ты станешь второй женой стр. 41

Размер шрифта
-
+
Тема

всё плохо. Ей нужно видеть тебя. Спрашивает о тебе каждый час.

Ноги подкашиваются. Сползаю по стене, сажусь прямо на пол. Холод проникает сквозь тонкую ткань рубашки.

— Я приеду. Прилечу. Прямо сейчас поеду в аэропорт.

— Ты сможешь? Твой муж... он отпустит?

Отпустит ли?

— Приеду. Обещаю тебе. Будь рядом с мамой.

Хосе говорит ещё что-то о больнице, о врачах, о том, что мама сильная, что всё будет хорошо. Но я слышу страх в его голосе. И этот страх уже и меня окутывает, поглощает.

Заканчиваем разговор. Сижу, прижав телефон к груди, смотрю в пустоту.

Мама больна. А вдруг… Нет, нельзя о таком думать. Хосе прав, мама у меня сильная.

И я должна быть рядом с ней.

Но в глубине, там, где прячутся мысли, которые стыдно признавать даже себе, просыпается что-то другое.

Это шанс.

Шанс уехать. Легально, без скандала, без обвинений. Болезнь матери — железный предлог, против которого не возразишь. Дамир не сможет отказать. Не посмеет.

И я могу не вернуться.

Могу остаться в Испании. Спрятаться в Барселоне. Или потом уехать в другое место, где меня не станут искать.

Могу начать заново. Закончить университет дистанционно. Найти работу. Жить нормальной жизнью.

Без него.

Сердце сжимается так сильно, что больно дышать.

Без него.

Это же то, чего хотела, правда? Свободы. Выхода из этой золотой клетки.

Так почему внутри разверзается пустота размером с Марианскую впадину.

Встаю, возвращаюсь в спальню. Дамир уже не спит. Только что вышел из душа. Спина напряжённая, движения медленные, словно каждое даётся с усилием.

Он знает. Ещё не знает деталей, но чувствует. Всегда чувствует, когда что-то не так.

— Кто звонил?

— Хосе. Муж матери.

Он застывает. Пальцы замирают на поясе халата.

— Что случилось?

— Мама в больнице. Похоже, инфаркт. — Слова выходят механически, будто говорит кто-то другой. — Мне нужно лететь в Барселону.

Тишина заполняет комнату, тяжёлая, липкая. Дамир медленно поворачивается. Лицо нечитаемое, но я вижу, как сжимаются челюсти.

— Когда?

— Сегодня. Сейчас, ближайшим рейсом.

Встаёт, подходит. Останавливается в шаге от меня, и в глазах читается буря. Страх, гнев, отчаяние — всё сразу.

— Ты вернёшься?

Вопрос простой, но ответить честно не получается.

Я только и могу кивнуть, но в глаза посмотреть сил не хватает.

Видно, как слова входят в него, как ножи. Лицо каменеет, руки сжимаются в кулаки.

— Ярослава...

— Моя мать умирает, Дамир. — Голос дрожит, но держусь. — Я должна быть с ней. Ты не можешь мне отказать. Не имеешь права.

— Знаю.

— Тогда почему так смотришь?

— Потому что боюсь. — Произносит тихо, и в этой тишине больше крика. — Боюсь, что отпущу тебя, и ты не вернёшься. Останешься там.

— Может, так и должно быть.

— Нет. — Шагает ближе, обхватывает моё лицо ладонями. Руки тёплые, чуть шершавые. — Нет, ничего не кончено между нами. Вчера... — Замолкает, ищет слова. — Вчера ты выбрала остаться.

— Вчера у меня не было выбора. Сегодня другой день.

— Но чувства те же. Знаю ты любишь меня несмотря ни на что, любишь. И я люблю тебя. Это что-нибудь должно значить?!

— Значит. — Признаю и слёзы текут сами. — Но иногда любви недостаточно. Иногда нужно отпустить.

Он замирает. Лицо бледнеет. Руки падают.

— Отпустить. — Повторяет, будто пробует слово на вкус и находит его отвратительным. — Ты хочешь, чтобы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.