Калужские берега стр. 155
поле. Решил для себя: будь что будет, но глаз не сомкнёт до утра. Бродил по меже туда-сюда. В полночь поднялся ветерок, на берегу Оки погасли костры рыбарей и бурлаков, посвежело, будто перед дождём. Вдруг совсем поблизости, среди нивы, сызнова затянули девицы унылую песню.
– Кто тут? – крикнул парень.
Никто не ответил. Он снова спросил, погромче:
– Кто тут? Сознавайтесь, лиходеи, а то хуже будет!
Безмолвие. В третий раз закричал во всё горло Вася:
– Ну-кась выходите сами, а то дубиной огрею!
Затихли голоса девиц, а сзади кто-то принялся щекотать Васю, да так умело и ловко, что принялся парень без умолку хохотать. «Русалочьи шалости, как я сразу не смекнул! – только и успел подумать бедный сторож. – Щас до смерти защекочет и в реке утопит, как слепого котёнка».
Собрался парень с духом и лишь только смог из себя кое-как выдавить одно-единственное словечко:
– Отпустите…
Отзывается женский голос:
– Попался, который кусался. Ведаешь, мо́лодец, что за участь тебя ждёт?
– Дык как не знать-то, чай, не последний дурень на селе.
– Хочешь остаться живым да здоровым?
– А как же, я ведь один-одинёшенек у родителей. Почитай, последняя надежда.
– Тады поначалу топай вперёд и башкой шибко не крути.
Вот пришли они в серёдку «ведьминого круга», а там их уже поджидают в белых длинных рубашках две то ли простоволосые девицы, то ли русалки: глаза у них блестят, а курчавые волосы, как пряжа, распущены по ветру. Обе босоногие и, главное, без юбок. В то время наши бабы так в деревне-то не ходили! Бродят они по кругу друг за дружкой и чёрную головню срывают со ржаных колосьев…
* * *Мы наперебой стали прерывать дядю Васю: мол, что это такое – какая-то «головня»? А он глядит на нас и недоумевает: так это та самая «спорынья», или «маточные рожки», что изредка появляется на колосьях ржи, и притом она крайне ядовита, от неё такие конвульсии и видения, что мало не покажется. Кто такого хлеба отведал, в лучшем случае тошнотой отделается, а бывает, дурнеет да на людей бешеной собакой бросается.
Мы немного догадались что к чему, а рыбак продолжил свой рассказ:
– Третья-то девица, выходит, Васю вела, она-то и молвит непрошеному гостю:
– Что пялишься, чай, русалок в глаза не видал?
– Так отколе, мы народ крещёный.
– Держи язык за зубами и слушай, коли жизнь дорога. Приневолила нас ентим летом одна колдунья обрывать на колосьях «ведьмины рожки». Такую силу над нами обрела, что мы никак не можем ослушаться. Вот и толчёмся каждую ночь на ваших полях, покудова цельный подол чёрной отравы не соберём. А плескаться в раздольной Оке или качаться на берёзах надолго закрыта нам дороги, да заодно и деревенскому люду пакостим. Зла старуха на вашего брата, не раз болтала: мол, мужичье к ней жён и дочерей не пускает, никто не несёт ей звонких монет. Говорит, видать, тутошний народ позабыл, как недоедал да крапиву с лебедой по оврагам рвал.
– Вот так дела! – подивился парень, а русалка запричитала:
– Пособи нам, мо́лодец, поскорее избавиться от заклятий старухи. А мы тебе сослужим добрую службу, каждый год станет у тебя рождаться славная рожь да пшеница, овёс да ячмень. А коли будет в сусеке рожь, будет и